Практикантка (СИ) - Роман Абдуллов

— Но лэр Маркус…

— Он звал тебя и Вэлэри. Меня так… в довесок. Зачем вообще?

Шон промолчал. Он и сам гадал, зачем Маркусу вдруг понадобился Дилан, но ни одного хоть сколько-нибудь убедительного основания не находил. Сначала Вэлэри, теперь рыжий…

В тишине слышнее стали крики и топот, от которых гудело и сотрясалось общежитие, одномоментно наполненное вернувшимися с практики студентами. Казалось, даже воздух дрожал от радости и возбуждения, царивших кругом, и только в их комнате он загустел, потяжелел. Встав, Шон распахнул окно.

— Дилан, а помнишь, что Вэлэри в зернохранилище говорила?

— Она много чего говорила.

— Вот именно! Тебя не удивляет, что деревенская девушка знает столько необычных слов?

— У нее память хорошая. Прочитала, да запомнила.

— Сам-то веришь? У моих родителей большая библиотека, но я такого не встречал ни в одной книге. И в академии такого нет, во всяком случае, не в нашей. Откуда же в деревне могло взяться что-то подобное? Странно.

— Мне все равно. Благодаря ей мы выжили тогда, остальное не важно… Ладно, мне пора. Увидимся…

Шон растерянно уставился в закрывшуюся за Диланом дверь. Почему-то возникло ощущение, что рыжий попрощался навсегда. Словно недоговорил «увидимся когда-нибудь».

* * *

Обычно Дилан взбегал по лестнице, стучал, если было заперто изнутри, и нетерпеливо приплясывал в ожидании того, кто откроет. Чаще это была Кэсси. Сначала слышались ее стремительные летящие шаги, а затем распахивалась дверь и сестренка, смеясь, хватала за руку и тянула его внутрь.

Сегодня все не так.

Остановившись на площадке перед квартирой Дилан глубоко вдохнул. Запахи, неизменно витавшие в узких сумрачных коридорах, привычные и оттого незаметные, сегодня оседали на языке неприятным, даже отвратительным привкусом чего-то горелого с примесью кислятины. На третьем этаже ругались, за стеной кричал ребенок, внизу хлопнула дверь и кто-то прошаркал на улицу… Среди этих звуков тишина в квартире казалась безжизненной.

— Гребаные маги, — пробормотал Дилан и, растянув губы с улыбке, постучал.

Поступь за дверью была похожа на материнскую — такая же усталая, — но открыла Кэсси.

— Дилан! — На мгновенье в глазах ее сверкнула радость.

Дома ничего не изменилось. Разве что вместо ромашкового отвара на столе стояла простая вода.

Дилан жадно выпил кружку. В горле сохло. Слушая Кэсси, которая рассказывала, что мать вновь работает прачкой, а Тертий на складах, он все смотрел на дверь родительской спальни. Отец наверное слышал, ждет… Или спит?

Дилан быстро взглянул на сестру.

— Прости, я без подарка. Не нашел ничего.

— Глупый, — Кэсси обиженно выпятила губу. — Сам жив-здоров — и хорошо. Это лучший подарок.

Она заморгала, сдерживая слезы. Дилан растерянно взъерошил волосы, потом вспомнил о монетах, запрятанных в потайной карман.

— На вот. Это за практику.

Кэсси охнула, увидев два золотых. Дилан сунул монеты ей в руку и одернул тунику.

— Ладно, я к отцу.

Кэсси рассеянно кивнула.

В комнате пахло свежей древесиной, а отец, вопреки ожиданиям, встретил ясным взглядом и улыбкой.

— Хотел уж окликнуть, — произнес он своим прежним, глубоким басом и похлопал рядом с собой: — Иди сюда, покажу кое-что.

В первую секунду показалось, что он здоров. Сердце обрадованно трепыхнулось, но тут же Дилан заметил: двигал отец только руками и головой, остальное тело лежало словно куль с углем.

— На что похоже? — Отец протянул деревянную фигурку, грубо обтесанную, со сколами и заусеницами.

Дилан повертел ее: четыре лапы, морда… На широкой лавке у кровати было с десяток подобных, рядом угловато топорщился мешок с деревяшками.

— На собаку.

— Да? — отец забрал фигурку, задумчиво осмотрел. — Вообще-то я лошадь делал… Ну, будет собака.

Он принялся оживленно рассказывать, что решил вырезать на продажу игрушки и разные мелочи из дерева.

— Руки-то у меня сильные, — говорил он, сжимая кулаки.

Пальцы его были изранены. Некоторые порезы уже зажили, и короста с них отпала, открыв светло-розовые полосы, другие были совсем свежими. Дилан смотрел на эти пальцы, жесткие, твердые, умеющие сгибать гвозди, но не привыкшие к тонкой работе, и молчал.

— Ты надолго домой? — спросил отец.

Дилан пожал плечами:

— Завтра в школу син схожу, узнаю, как и чего там.

— В школу син? — Отец нахмурился, окинул беспокойным взглядом. — Ты не справился с практикой?

— Вот еще! Справился, конечно!

Они посмотрели друг на друга с одинаковым недоумением. Отец выглядел растерянным, и Дилан внезапно понял: он не знает. Он все еще не знает, что Дилан вернулся насовсем. Что он бросил академию. Что не станет магом.

В напряженной тишине раздался треск сухого дерева. Похоже, собако-лошадь не выжила…

— Даже не думай, — хрипло выдохнул отец.

Дилан отвел глаза. Взяв с лавки кошку (или зайца), погладил толстое пузо. В палец кольнула заноза, и он с какой-то яростью надавил на нее, засаживая дальше.

— Просто учись, слышишь? — Отец накрыл его руки своей шершавой, мозолистой ладонью. — Не смей отступать! Дилан… Прошу тебя.

Дилан не ответил. Отец принялся убеждать, что они вытерпят, что он научится вырезать и будет зарабатывать; умолял не уходить из академии; настаивал, что став магом, Дилан сможет помочь сестре и брату…

Дилан все так же молчал. Тогда отец затих, но после недолгой паузы глухо обронил:

— Я уже обуза. Черепок. Обломок. Если ты бросишь учебу, кем я тогда буду? Зачем мне вообще быть?

— Ты не обуза, — исподлобья глянул на него Дилан. — И ты нужен нам.

На это отец швырнул в стену сломанную игрушку и попросил уйти. Уже в спину Дилану крикнул:

— Возможности даются только тем, кто идет вперед, слышишь?

Дилан замер в дверях, потом медленно вышел на кухню.

У окна Кэсси латала выцветшее платье. Ее тонкие пальцы проворно орудовали иглой, прокладывая ровные строчки, стежок за стежком.

Вот и у него так было: стежок за стежком, стежок за стежком… Забыть про магию, стать сином, кормить семью… Отец превратил все его ровные строчки в извивающийся, шипящий клубок змей.

Дилан присел над брошенной сумкой, спиной к Кэсси. Зажмурился и беззвучно, глубоко вдохнул.

Конечно, он мог бы опровергнуть все сказанное отцом… Почти все. Последняя фраза жгла. Он так долго заворачивал себя в кокон смирения, как заворачивает по праздникам мать полосу начинки в тонкую лепешку, но теперь его «лепешка» просто рассыпалась.

«Возможности даются только тем, кто идет вперед». Что, если отец прав? Сделать хотя бы еще один стежок — вдруг что-то изменится?

Обратно в академию Дилан бежал.

Надо было успеть, застать Шона и Вэлэри. Конечно, легче было выловить их у портала в Сивилию, но он не мог ждать! Ни мгновения не мог стоять на месте! Поездка к лэру