Записки кладоискателя - Валерий Иванов-Смоленский

Есть места, где нора вначале сужается, но дальше просматривается ее расширение. Попытка протиснуться в этом месте дальше, приведет к попаданию в каменный мешок. Дальше хода фактически нет, а развернуться в нем невозможно, чтобы выползти назад. Невозможно оказать и помощь попавшему в эту коварную ловушку. Такого человека ждет медленная смерть от истощения.

Есть еще узкие участки проходов, пролезая через которые, человек наверняка будет вынужден касаться различных выступов и придерживаться за их поверхность руками. Они обработаны сильнейшими ядами. Прикосновение к таким поверхностям привело бы к мгновенной смерти, но за многие столетия ядовитая органика распалась и стала практически безвредной. Тем не менее, проходить такие участки следует с крайней осторожностью, полностью укутавшись в полиэтиленовые дождевики, руки должны быть в перчатках, все это надо по прибытии выбросить, а перед обратным путем надеть на себя новую защиту.

Преодолев весь путь, вы попадете в главную пещеру, являющуюся хранилищем сокровищ древних индейцев. Она представляет собой естественную каменную полость неправильной овальной формы, размером, примерно,16х9х5 метров.

Среди невообразимого множества разновидностей золотых изделий встречаются запечатанные золотые сосуды прямоугольной формы в виде двойной совмещенной бутыли.

Я не удержался и распечатал один из них — отсюда, я полагаю и моя загадочная болезнь. Там сохранялся яд, предназначенный для непрошенных любопытных посетителей. Его смертельные свойства со временем ослабли, поэтому сразу он меня не убил, но продолжает убивать мой организм постепенно. Будьте крайне осторожны. И да хранит вас Господь.».

Чтение последних указаний покойного Пьера не прибавило нам оптимизма. Основные трудности и сопряженные с ними опасности были еще впереди. Сегодня семена уже не посадишь, так как нужный результат (распускание цветка) может быть достигнут только к позднему вечеру.

Чтобы не терять времени двинулись по руслу реки на северо-восток с включенным навигатором. С обеих сторон громоздились совершенно непроходимые джунгли. Вода в ручье была очень холодной, прозрачной и чистой. Идти было тяжело, поскольку дно ручья было усеяно крупными и мелкими камнями, а брести по воде приходилось по колено против течения. К тому же мы взбирались на гору. Останавливались через каждые сто метров и долго отдыхали.

К вечеру мы вышли к очередному лавовому кольцу. Ручей огибал его стороной и терялся где-то в зарослях джунглей. Навигатор показывал, что до нужной нам точки осталось всего лишь сорок восемь метров. Но нужно было сворачивать направо и пробиваться к ней через джунгли. Мы подобрали наиболее незаросший растительностью участок и вырубили мачете и топориком небольшую полянку на правом берегу ручья, чтобы устроить здесь ночлег.

Время до заката солнца еще было, и мы стали прорубать себе путь к искомой точке. Это было трудным занятием. Толстые стволы крупных деревьев приходилось огибать, поэтому пробитая в чащобе узенькая тропка петляла из стороны в сторону, невольно удлиняя наш путь. До сна мы прорубили всего лишь около пятнадцати метров.

Очередное утро началось с посадки семян бругмансии. Старик освободил пластмассовый контейнер из-под ветчины, насыпал туда земли, воткнул с десяток семян и обильно полил водой из фляги. Ручьевой водичкой поливать было опасно, ввиду ее низкой температуры, она могла погубить семена. Контейнер был оставлен на берегу ручья, а мы продолжили прорубаться к нашей цели. Этот тяжелый труд длился еще почти пять часов, на протяжении которых мы не забывали поливать наши всходы.

И вот, наконец, навигатор запищал, указывая на то, что мы достигли отмеченной точки. Над нами нависала козырьком громада лавового кольца, а вокруг по-прежнему вздымалась непроходимая стена леса. Джунгли не могли вплотную подобраться к этому кольцу, поскольку почва здесь была буквально каменной и, вдобавок покрыта гладкими лавовыми языками.

Как же нам попасть наверх? Высота была около семи метров, но казалась непреодолимой. Попытки забросить наверх веревку с трехлапым крюком ни к чему не привели. Острый крюк просто скользил по гладкой поверхности лавы. Тем временем наша бругмансия, как и писал француз, уже взметнула вверх несколько длинных стеблей, грозя выбросить цветки «крадущие разум». Времени было в обрез. Как же вверх забирались индейцы, да еще с тяжелой поклажей?

— Послушай, — произнес вдруг Старик, — а ведь здесь должно быть окончание горной тропы, по которой мы не смогли пройти из-за осыпи. Но ее следов почему-то нигде не видно…

— Значит, — задумчиво сказал, — я между показаниями навигатора и фактической точкой произошла какая-то разбежка. Впрочем, это естественно — точки на карте навигатора и на нашей километровке могут и не совпадать.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Старик.

— Нужно искать конец горной тропы. Он может находиться или впереди или сзади нас. Надо идти под козырьком лавового кольца и внимательно изучать край джунглей.

— Точно! — обрадовался Старик, сразу поняв суть моих слов, — ставлю вам «отл.», Ватсон. Вперед!

— А может надо назад?

— Нет, спинным мозгом чувствую — только вперед!

Чутье Старика не подкачало — буквально через два десятка метров мы обнаружили горную тропу, ведущую к расселине в лавовом кольце. А внизу лежал громадный обломок скалы. Вероятно, он вначале возвышался вверху утесом и лавовые потоки извергающегося вулкана огибали его с двух сторон. А затем, возможно, сильно разогревшись этот утес откололся от скалы и рухнул вниз, образовав вверху зияющую расселину. От обломка до края расселины было чуть более трех метров, которые следовало преодолеть.

Не мудрствуя лукаво, мы быстро свалили наземь две небольшие пальмочки, отрубили их верхушки, скрепили перекладинами, и у нас получилась превосходная крепкая лестница.

— Вперед и вверх, а там…! рявкнул неожиданно Старик, безуспешно пытаясь сымитировать хрипловатый голос Высоцкого, — ведь это наши горы! Они помогут нам!

Я рассмеялся в радостном возбуждении, и мы полезли наверх. Край расселины обрывался вниз, открывая внизу почти идеально круглое жерло потухшего вулкана. А посередине блестело ярко-изумрудным оттенком зеркало небольшого округлого озера, диаметром около семидесяти метров.

Сразу же запахло протухшими яйцами, верный признак сероводорода, и аммиаком.

— Пора надевать противогазы, — произнес я, — а то отравимся еще.

— Не думаю, — ответил Старик раздумчиво, — концентрация вредных веществ здесь ничтожно мала и нам не повредит. К тому же, как мы будем пить настой бругмансии?

— Мы? Нет, я думаю, это должен сделать один из нас, — возразил я. — Вдруг это зелье приведет к потере сознания? Тогда другой может оказать необходимую помощь.

— Согласен. Значит, бросаем жребий.

Выбор провидения пал на меня. Цветки в контейнере начали распускаться, и настой был быстро приготовлен в точном соответствии с инструкциями покойного француза.

Конечно, я страшно волновался. Глотнешь этого зелья, да сразу и загнешься. Кто знает, как оно действует на человека? Француз в этом деле — не показатель. Может та страшная болезнь, которая свела его в могилу, как раз и есть следствие приема настоя бругмансии? А вовсе не предполагаемый яд из золотого сосуда…

Я с тоской обвел взором окружающую панораму. Горные хребты с заснеженными вершинами, заросли джунглей внизу, висящее низко над сельвой багровое солнце… А впереди, в кратере потухшего вулкана, совершенно мертвый мир, над которым висела неподвижная тишина. Здесь не было видно ни птиц, ни даже вездесущих насекомых. И почти никакой растительности, за исключением темных пятен стелющейся внизу зелени, одно из которых, якобы, скрывало вход в сокровищницу…

Ей-богу, остро хотелось жить. Эх, была — не была!

И я короткими нервными глотками стал поглощать приготовленный напиток.

Минуты две-три я ничего не ощущал, лишь глупо пялился на Старика, а он на меня. Но затем в висках запульсировало, и я ощутил необычайный подъем душевных и физических сил. Мир кардинально изменился. Я стал слышать все звуки: пение невидимых птиц далеко в лесу, шум далеких водопадов, отдаленные крики обезьян, неожиданно шумное дыхание своего напарника. Окружающие предметы приобрели очень резкое очертание и чрезвычайно яркие краски. Обоняние коробило от пронзительного запаха тухлых яиц, аммиака и еще чего-то затхлого.

Но, главное, земля раскрыла мне все свои тайны. Каким-то невидимым зрением в моем мозгу стали распечатываться все подземные пустоты. Прямо под нами находилось русло древней подземной реки, размерами с туннель метрополитена. Вода в нем давно иссякла, как и во впадавших в него крупных ручьях, впившихся в мертвое ложе затейливыми извивами сучьев. В скальной породе, составлявшей основу горы, проступили разнообразные каменные мешки и каверны.