100 великих загадок XX века - Николай Непомнящий

Были в том самолете и бывшие спартаковцы, перешедшие в ВВС всей тройкой — Новиков, Зикмунд, Юрий Тарасов. Радио Би-би-си сообщило в те дни: «…погибли известные советские теннисисты Новиков и Зикмунд». Иван Новиков, которому еще не исполнилось тогда 25 лет, действительно, начинал свою спортивную карьеру как теннисист. В 1949 году он считался пятой ракеткой страны. В хоккее Новиков славился широтой маневра, обладал высокой скоростью, сильным кистевым броском.

Зденеку Зикмунду шел 32-й год. Сын обрусевшего чеха (в 1920-е годы его отец был в числе руководителей Московского института физической культуры), Зденек имел солидную теннисную репутацию, особенно успешно выступал с многократным чемпионом страны Николаем Озеровым: первенствовал в парном разряде вместе с будущим спортивным комментатором с 1944 по 1949 год.

27-летний Юрий Тарасов до 1944 года воевал на фронтах Великой Отечественной. Младший брат Анатолия Тарасова, знаменитого в будущем хоккейного наставника, он слыл смелым, энергичным и быстрым левым крайним. Вместе с Зикмундом и Новиковым они составляли слаженную тройку. Добрый, покладистый, «свой парень», Юрий особенно успешно и энергично действовал, когда приходилось выступать против старшего брата…

Николай Пучков: «За мной прислали машину, привезли на “Сокол”, там был штаб Василия Сталина. В комнате увидел Шувалова, Чаплинского, Стриганова, Афонькина, еще кого-то, собрали всех, кто оставался в Москве, даже тех, кто кончил или собирался заканчивать играть. Нам всем было приказано тут же выехать в Челябинск.

Календарные игры чемпионата продолжались. В Свердловске пошли в ангар, где они лежали. Были все: родители, жены. Приехали из Москвы Анатолий Тарасов, Владимир Никаноров, Михаил Орехов — цээсковцы. Земля, все перемешано, тела просеяны металлом. Блеснул новенький погон, майорский, Бориса Бочарникова, звание только-только присвоили…»

…Бочарникову шел 31-й год, в этом турне предполагалось, что он выступит и капитаном, и играющим тренером. Бочарников считался одним из самых опытных защитников нашего хоккея, к тому времени он уже полтора года играл за ВВС, сменив бело-голубую динамовскую форму на желто-полосатую команды летчиков. Это был лихой хоккеист, крепко сбитый, твердо стоявший на ногах. Он, пожалуй, обладал всеми качествами классного защитника.

Виктор Шувалов: «Погибших было 19 человек, но останки положили в 20 гробах, наглухо закрытых, потом поставили их на 10 “студебеккеров”, захоронили. Теперь там, близ аэродрома Кольцово, обелиск. Когда приходилось бывать в Свердловске, всегда приносили туда цветы. Вспоминаю, какой ужас пережили мои родители. Ведь они думали, что я разбился вместе с командой, не верили телеграммам, которые слал из Москвы. Пока не увидели меня на перроне вокзала в Челябинске, пока не пощупали руками — цел, жив, невредим! — все не верили. И немудрено: никаких официальных сообщений ведь так и не последовало, имена не были названы. Я же не попал тогда в самолет потому, что Василий Сталин, наш начальник и шеф, счел неудобным, чтобы я выступал в Челябинске перед болельщиками местного “Дзержинца”, откуда перешел в ВВС. Вот я и остался в Москве. Выходит, и в жизни остался».

Те времена нынешнему молодому человеку, вероятно, трудно даже вообразить. Московские дворы полнились слухами: самолет обледенел и врезался в землю… Бобров опоздал и остался жив… Не исключена диверсия!.. И ни звука со стороны официальных, военных, гражданских или спортивных властей. Ни звука! Покров тайны, государственного секрета, который усердно напяливали в те годы не то что на катастрофы, на любой ничтожный пустяк в вящей бдительности перед происками мирового империализма, граничил с идиотизмом.

По поводу необъявленной гибели команды ВВС люди терялись в разнообразных догадках. А тут еще, когда на «Динамо» выкатилась команда в знакомых желто-полосатых рубашках и диктор объявил все сплошь знакомые фамилии: Бобров, Виноградов, Шувалов, Жибуртович, Моисеев… — тут вовсе многие пришли в смятение. Вскоре, конечно, выяснилось, что Павел Жибуртович — брат погибшего Юрия, Анатолий Моисеев — однофамилец Александра, а Бобров… До сих пор старожилы трибун пересказывают большие и маленькие легенды о его чудесном спасении. Одна из наиболее популярных — Всеволод Бобров загулял с приятелями в ресторане.

Предоставлю слово его тогдашнему одноклубнику. Николай Пучков: «Бобров никогда не вел аскетический образ жизни. Но я отвергаю предположение о том, будто застолье помогло ему опоздать на самолет и остаться в живых. Всеволод, надо заметить, как и другие, не любил летать. Когда можно, предпочитал поезд. А в тот раз тем более: у него еще не были выправлены по всей форме переходные документы в ВВС. Вот поэтому-то он и оказался не в самолете, а в поезде».

Тот сезон 1950 года новая «эскадрилья ледовых летчиков», заменившая канувшую в небытие, закончила на 4-м месте. Зато потом… Преображенная, заново родившаяся команда ВВС во главе с Бобровым, капитаном и играющим тренером, показывала искрометный хоккей, тактически остроумный, уже тогда выявивший тренерский талант Боброва. Она неизменно побивала всех соперников. Три сезона подряд — с 1951 по 1953-й — летчики завершали чемпионат страны на первом месте. Слава Боброва, его команды, тройки Бабич—Шувалов—Бобров гремела необычайно…

СТАЛИН УМЕР НЕ СВОЕЙ СМЕРТЬЮ?

5 марта 1953 года перестало биться сердце Иосифа Сталина, «отца всех народов» и генерального секретаря ЦК КПСС. Несмотря на то что с того дня прошло более полувека, смерть генералиссимуса до сих пор покрыта тайной. Слишком много странностей, связанных с ней, не позволяют полностью принять утверждение, что он умер своей смертью, от обширного кровоизлияния в мозг. Слишком простой была бы такая смерть для человека, тридцать лет безраздельно правившего шестой частью суши и ввергнувшего огромную страну в пучину ужаса и крови.

Кинематографисты из Би-би-си приготовили к пятидесятой годовщине со дня смерти Иосифа Сталина фильм под названием «Последняя тайна Сталина», в котором утверждают, что лидер СССР был убит. И не кем-нибудь, а своим верным и преданным соратником Лаврентием Берией.

Известно, что незадолго до своей кончины Сталин очень резко отзывался о деятельности МГБ: дескать, госбезопасность «не обеспечивает контроля» за работой чекистов. Осведомленные современники полагали, что Сталин хотел устранить Берию. Как-то, разговаривая с полковником МГБ Н. Коняхиным, вождь обронил: «Не люблю я Берию — он не умеет подбирать кадры, старается повсюду ставить своих людей». Недовольство Сталина работой чекистов подтверждает и начальник его охраны генерал-лейтенант Н. Власик. По словам охранника, Сталин «выражал большое возмущение против Берии…»

Так или иначе, но непотопляемый Лаврентий по-прежнему продолжал бывать на каждом заседании в кремлевском кабинете Сталина. Развязка тайного противостояния Сталина со своим окружением пришла внезапно…

Ночь с 28 февраля на 1 марта 1953 года поначалу мало чем отличалась от сотен других ночей для Сталина и его ближайших соратников — Хрущева, Маленкова, Берии и Булганина. После просмотра фильма в Кремле они отправились пировать на дачу, расположенную недалеко от Москвы. Однако в отличие от привычных пирушек эта закончилась через несколько часов. Рано утром гости разъехались по домам.

Сталин, отпустив соратников, отправился отдыхать. Для человека, помешанного на безопасности, он вел себя в ту ночь очень странно. Обычно Сталин требовал, чтобы его охрана бодрствовала. «Ну что, хочешь спать?» — часто интересовался он у телохранителей, угрожающе щурясь. Конечно, ни у кого не хватало смелости признаться в том, что хочется спать. Неудивительно, что охрана была очень довольна, когда хозяин отпустил всех спать и, как всегда, велел его не беспокоить утром.

Петр Лозгачев, один из охранников, дежуривших в ту ночь, запомнил, что приказ идти отдыхать охрана получила не от самого вождя, а от своего непосредственного начальника Хрусталева. Утром охранники встали поздно, однако Сталин еще спал. Двенадцать часов, час, два, в комнате вождя по-прежнему царила тишина. Охранники начали беспокоиться, но никто не осмеливался заглянуть в комнату. Все знали, что беспокоить хозяина категорически запрещено, в его комнату нельзя было заходить без приглашения.

Охранники немного успокоились, когда в 18.30 у Сталина загорелся свет. Однако к десяти часам вечера все были в панике, потому что он до сих пор не вышел из комнаты. В конце концов телохранители решили все же пойти проверить, все ли в порядке с вождем. Выбор пал на Лозгачева.

Петр Лозгачев осторожно зашел в комнату и негромко спросил: «Товарищ Сталин, что с вами?» В ответ он услышал лишь нечленораздельные звуки, доносившиеся с мокрой кровати. Рядом с кроватью, на полу, лежали газета «Правда» и карманные часы. Их стрелки остановились на 18.30.