Четыре жезла Паолы - Алла Гореликова

Окошко с треском захлопнулось.

— Вы не думайте, — торопливо сказал кастелянов слуга, — она тетка верная. На язык только ядовитая, если не по ней что.

Дверь открылась. На пороге воздвиглась могучая женщина, ростом и статью напоминающая императорского гвардейца. Из-под кружевных оборок ночного чепца смотрели глаза острые и пристальные, квадратный подбородок выдавался вперед, а над твердой линией губ пробивались едва заметные черные усики. Тонкий подсвечник казался слишком хрупким для огромного кулака, наверняка способного одним ударом вышибить дух из подвыпившего задиры, а двумя — раскидать любую драку.

— Здравствуй, тетушка, — поклонилась Паола.

— И тебе поздорову, — громыхнула могучая тетка. — Тебя, что ль, на постой?

— Двоих, — встрял малый. — Ты их устрой в лучшем виде, сама понимаешь, не абы кто, а господина кастеляна гости.

— Меня и вот его. — Паоле хотелось заткнуть слуге болтливый рот. Привел и проваливай! Тетка права, ночь на дворе, а он тут стращать взялся.

— Здравствуй, тетушка, — поклонился вслед за Паолой Тагран.

— Ну так заходьте, что ль, — посторонилась хозяйка. — А ты ступай, трепло прыщавое, без твоих указаний разберемся. Господину кастеляну желаю здравствовать.

Захлопнула дверь, едва постояльцы вошли, задвинула засов. Буркнула:

— Как пригрелся возле кастеляна, таким деловитым стал, хоть святых навстречу выноси. Тьфу, глиста!

Тагран хохотнул. Паола понимающе улыбнулась: «ядовитый язык» хозяйки постоялого двора очень уж напоминал бабку Тин-лу, когда на нее находило настроение перемывать косточки всему свету. Между тем хозяйка внимательно оглядела постояльцев и припечатала неумолимо:

— Как хотите, но в таком виде дальше постирочной не пущу. Все мне тут изгваздаете. Пойдем, парень, поможешь воды натаскать. И кстати, вы эту «тетушку» бросьте. Меня Дебора звать. Просто Дебора.

Пока Паола мылась, промывала волосы от пепла и комочков застывшей лавы, разглядывала так до конца и не сошедшие пятна ожогов, Дебора принесла тонкую сорочку и простое полотняное платье.

— Не побрезгуй, дева, чем богата. Все получше твоих штанов драных.

— Это точно, — засмеялась Паола. — Спасибо.

Провела рукой по тонкой ткани, намечая разрезы для крыльев. Ткань разошлась под рукой. Дебора присвистнула:

— Ишь, как умеешь! Портного не надо.

— Раньше не умела, — призналась Паола. Подумала: а говорил ведь Ольрик, сила долго копится незаметно, а потом вдруг сюрпризы преподносит. Оделась. Зевнула: — Сейчас прямо здесь и засну.

— Нечего, — ухмыльнулась Дебора. — Пойдем, покормлю. Парень твой тоже уже вымылся.

Поздний ужин был скромным: кувшин с элем, хлеб, сыр, холодное мясо. Дебора усадила их в трапезном зале, таком же заброшенном и пустом, как и весь дом. Широкие столы сдвинуты к стенам, пол чисто выметен…

— Неужели солдаты не заходят? — удивилась Паола.

— Кастелян запретил, — хмуро ответила Дебора. — Да и правильно. Припасы нынче беречь надо. Вы ешьте, оголодали, поди. Среди ночи кормить нечем, с утра горячего сделаю.

— Господи, — Паола, не выдержав, совсем по-детски шмыгнула носом, — как же я по обычному хлебу соскучилась…

Дебора вздохнула с неожиданной жалостливостью:

— Ешь, девочка, ешь. Пойду постелю вам. Поднимайтесь наверх, как поедите, комнаты у меня там, от чада подальше.

Тагран проводил Дебору взглядом, спросил:

— Ола, мы пленники?

— Пока вроде нет, — пожала плечами Паола. — Кажется, этот Квентин просто такого бойца, как ты, отпускать не хочет. Слышал же, он нападения ждет. Давай завтра глянем, как и что… — Зевнула, тряхнула головой. — Вообще он не имеет права нам приказывать, жезлоносицы подчиняются Гильдии магов, а не войсковым командирам. Но я сама не знаю, как будет лучше.

— Ладно, — кивнул Тагран, — завтра.

Заснула Паола мгновенно.

Когда проснулась, в окно вливался яркий солнечный свет. Девушка зевнула, потянулась. Купание, еда и долгий сон в безопасности вернули силы. Теперь можно и решать, что дальше… Если все, что говорил Квентин, правда — а не верить императорскому паладину повода нет! — уходить сейчас из крепости и правда слишком опасно. Однако кастелян показался Паоле чересчур уж напористым в желании оставить при себе жезлоносицу и ее спутника. Впрочем, вздохнула девушка, его можно понять. Воин и целительница не будут лишними, если и правда штурм…

Дебора и Тагран сидели внизу. Перед варваром стояла огромная миска с дымящейся кашей, густо политой мясной подливой.

— Одна я в доме, — тихо говорила Дебора. — Старший сын по торговым делам разъезжал, двое меньших в стрелки подались. Не знаю, живы ли. Слуг отправила стены строить, весь город, считай, там. Мы сейчас вроде и не живем, а так. Ждем. О, вот и девочка проснулась. Садись, милая, сейчас твой завтрак принесу.

— Сильная женщина, — тихо сказал Тагран, когда Дебора скрылась за кухонной дверью. — А рыцарь тот, похоже, не врет. Я бы остался. Здесь будет славная драка.

Гайборн пришел, когда Паола с Таграном заканчивали завтракать — или, если судить по времени, скорее обедать. Небрежно кивнул Деборе, принял предложенную кружку с элем. Сказал:

— Благородный Квентин велел показать вам крепость, а после ждет у себя.

При свете дня стало ясно, почему кастелянов слуга вел их вчера кривыми переулками. Широкие улицы были перегорожены баррикадами, утыканы увязанными по три крест-накрест острыми столбами.

— Это зачем? — спросил варвар, потрогав одну такую связку; та пошатнулась под его рукой.

— Чтобы сверху демоны не налетели, — объяснил рыцарь. — Выглядит, может, смешно, но в деле уже опробовали. Им, понимаете, размах нужен. Для крыльев.

— Налетали уже? — переспросила Паола.

Рыцарь зло усмехнулся:

— И налетали, и через ворота пытались. Люди у них есть, кто уж знает, чем уломали, но… да вы сами видели. Беженцами пришли, клинки под лохмотьями припрятали. А только адову печать на лбу не скроешь. Еле отбились тогда. Этих-то, припечатанных, в лапшу скрошили, но пока с ними возились, твари подошли. Они хитро сработали — сначала дождь огненный, потом, пока наши в укрытии отсиживались, часовые-мотыжники, прости их Всевышний, каменные твари по стене расселись и во всех, кто подойти пытался, камнями плевались. Здоровенные осколки и острые, что твои стрелы. А пока этих мерзостей со стены снимали, снаружи ров завалить успели и лестницы подтащить. Жаркое дело вышло, думали, уж все, конец, упокой нас, Отец Небесный, в милостях… По лестницам припечатанные тараканами прут, на стене эти каменюки расселись, а над ними дьявол крылатый завис и огненной плетью вокруг охаживает. Место вроде как расчищает, адово семя. Десятка три наших полегло. А только, — Гайборн оскалился, — слабоват он против стрелков оказался. Сняли за милую душу. И, видать, он там и командовал: как свалился, так и прочие отползли. А ведь стена почти в щебень, им бы, по уму, навалиться, не удержали бы. Так что мы теперь стены укрепляем, а они, похоже, то ли подкреплений ждут, то ли другого командира. Вокруг вон бродят, а под стрелы не лезут, адовы выползки. Да сейчас на башню вас сведу, сами глянете.