Магический кристалл - Роберт Сальваторе

Дзирт остановился перед троном и низко поклонился чародею. Вид стоящего рядом с колдуном Реджиса немножко смутил его, однако он не подал вида, что знает хафлинга. Увидев эльфа, Реджис тоже никак себя не проявил. Но Дзирт не был уверен, сделал он это намеренно или потому, что находился под волшебным влиянием Кесселла.

– Приветствую тебя, Акар Кесселл! – сказал Дзирт, намеренно говоря с сильным акцентом, присушим жителям подземного мира, словно он едва владел языком людей, живших на поверхности. Эльф решил для начала попытаться применить ту же хитрость, что отменно сработала с демоном. – Мой народ, движимый доброй волей, послал меня сюда, чтобы я обсудил с тобой некоторые вопросы, касающиеся наших общих интересов.

Кесселл расхохотался.

– Да что ты говоришь! – И его лицо исказила гримаса ярости. Глаза чародея опасно сузились: – Я знаю тебя, темный эльф! Любой, кто хоть немного жил в Десяти Городах, слышал истории о твоих похождениях. Так что можешь оставить свое вранье при себе.

– Прошу прощения, о могущественный чародей, – спокойно сказал Дзирт, решив сменить тактику. – Похоже, ты гораздо сообразительней, чем твой демон.

Самодовольная ухмылка исчезла с лица Кесселла. Он уже давно задумывался над тем, почему Эррту не отзывается на его призывы, и теперь взглянул на Дзирта с некоторым уважением. Неужели этот эльф в одиночку разделался с демоном?

– Позволь мне начать еще раз, – сказал Дзирт. – Приветствую тебя, Акар Кесселл, – с этими словами он отвесил чародею глубокий поклон. – Я Дзирт До'Урден, воин Гверона Виндстрома, хранителя Долины Ледяных Ветров. Я пришел убить тебя.

В руках эльфа блеснули сабли.

Но Кесселл не зевал. Свеча, которую он держал в руках, внезапно вспыхнула, и свет ее пламени, преломляясь, отразился во множестве призм и зеркал, которыми был заставлен зал. Из небольшого языка пламени свечи ударили три ослепительных луча и надежно преградили Дзирту путь вперед. Ни один из лучей не коснулся его, но эльф, прекрасно представляя их силу, решил пока не двигаться в сторону чародея.

Эльф ощущал, как подрагивает башня, впитывая энергию солнечного света. В помещении стало светлее, несколько висевших по стенам зеркал вдруг превратились в огромные окна.

– Неужели ты действительно думал, что сможешь вот так просто прийти сюда и разделаться со мной? – спросил чародей. – Болван!

Ведь я же Акар Кесселл, Владыка Долины Ледяного Ветра! Я привел сюда могущественную армию. Подобное войско еще никогда не вторгалось на эту проклятую промерзшую равнину! Взгляни на них! – Кесселл взмахнул рукой. Одно из зеркал ожило, и в нем возникло изображение, сопровождаемое шумом просыпающегося лагеря.

Внезапно откуда-то со стороны послышался истошный предсмертный вопль. Эльф и чародей прислушались к крикам и поняли, что на равнине, где-то совсем рядом, идет жестокий бой. Дзирт повернулся к Кесселлу и вопросительно взглянул на него, размышляя, известно ли чародею, что происходит в северной части лагеря.

В ответ Кесселл еще раз взмахнул рукой. Изображение окуталось легкой дымкой, на мгновенье исчезло, а потом возникло вновь. Перед ними предстала картина происходящего в северо-восточной части лагеря, и они увидели окруженный гоблинами отряд дворфов. Поле боя вокруг бородатых храбрецов было сплошь покрыто изуродованными телами огров, орков и гоблинов.

– Ты видишь, что сопротивление бесполезно? – взревел Кесселл.

– А по-моему, у дворфов все в порядке, – заметил Дзирт.

– Чепуха! – закричал чародей. Он вновь махнул рукой, и внезапно из глубины зеркала донеслись звуки песни Темпоса. Дзирт подался вперед и пристально всмотрелся в изображение, пытаясь разглядеть запевающего. – Глупые дворфы перебили часть моих далеко не лучших воинов, но сейчас моя армия получит мощное подкрепление! Всем, кто откажется покориться мне, суждена ужасная смерть! В долину пришел Акар Кесселл!

Окутывавшее зеркало сияние растаяло.

Свирепые варвары – их было не меньше тысячи – стремительно приближались к ничего не подозревающим дикарям. Гоблины и орки, находившиеся на их пути, нисколько не сомневаясь, что к ним прибыли союзники, огласили долину полными восторга приветственными воплями.

И тотчас были убиты.

Огромный отряд варваров стремительно врезался в нестройные боевые порядки армии Кесселла, безжалостно круша всех, кто вставал на пути. Сквозь шум боя эльф и чародей ясно услышали, как дворфы дружно подхватили песнь Темпоса.

У Кесселла от удивления отвисла челюсть, а глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Чародей резко взмахнул рукой, и изображение исчезло.

– Все это не имеет значения! – вскричал он, поворачиваясь к эльфу. – Я беспощадно расправлюсь с предателями! А потом Брин Шандер погибнет в огне! Но сначала я разделаюсь с тобой, коварный эльф! – прошептал он. – Ты, некогда убивший своего соплеменника, каких богов ты можешь просить о поддержке? Кто защитит тебя? – Сказав так, Кесселл дунул на пламя свечи, и оно неистово заметалось из стороны в сторону.

Угол отражения лучей изменился, и один из них, ударив в направлении Дзирта, мгновенно прожег дыру в эфесе его верной сабли и безжалостно опалил черную кожу руки. Эльф содрогнулся от дикой боли и, выронив саблю, схватился за рану, а луч вернулся на место.

– Видишь, я без труда могу прикончить тебя, – издевательски усмехнулся Кесселл. – Твой жалкий разум не в состоянии понять, насколько силен Креншинибон. Считай, что тебе несказанно повезло. Ведь я позволил тебе перед смертью ощутить все великолепие моего могущества.

Дзирт, не мигая, смотрел на чародея. Он уже давным-давно привык считать смерть вполне нормальным делом, неизменной спутницей своих приключений, и сейчас был намерен достойно умереть.

Кесселл явно хотел запугать его, вселить в него ужас. Раз за разом чародей, злобно ухмыляясь, устремлял на Дзирта смертоносные лучи, в самый последний миг отводя их в сторону. Но в конце концов он понял, что эльф не станет молить о пощаде. Настал момент, когда забава наскучила чародею.

– Прощай, несчастный! – вскричал он и сложил губы, чтобы в последний раз дунуть на свечу.

И тут Реджис задул пламя.

Несколько мгновений все трое стояли без движения. Кесселл, считавший хафлинга рабом, бесконечно покорным его воле, изумленно уставился на Реджиса, а тот лишь неуверенно пожал плечами, как будто был не меньше самого чародея поражен своим поступком.

Повинуясь инстинкту, чародей метнул серебряный подсвечник в одно из зеркал и с воплем помчался в дальний конец зала, в сторону небольшой лестницы, скрывавшейся в тени огромного занавеса. Дзирт бросился за ним, и тут из одного из ближайших к нему зеркал полыхнуло пламя. Он заметил, как в глубине зеркала сверкнули четыре горящих яростью глаза. В следующее мгновенье послышался звон разбитого стекла и в зал ввалились два чудовищных пса.