Суженый - Варя Медная

Яма перед Марсием увеличивалась, короли попятились, и тут по бокам от него выросли два грубо слепленных чугунных гвардейца с угрожающе выставленными пиками. Острие одной порвало Трэйтору Фьерскому воротничок и едва не проткнуло шею. Он недовольно оттолкнул пику и обошёл статуи.

— Ты всегда так умел?

— Нет, — нехотя признал Марсий, выпрямляясь. Его слегка мутило и покачивало от слабости, как всегда случалось, когда приходилось затрачивать столько сил. — До недавнего времени умел в основном по мелочи…

Как небрежно это прозвучало. Но не рассказывать же им, скольких трудов стоило научиться жить с этой мелочью и более — менее управляться с ней. До сих пор не обходилось без эксцессов, и Марсий никогда не был до конца уверен, что сумеет повернуть процесс вспять. Впрочем, не велика потеря, если бы кто из обращенных им так и остался статуей. Они это заслужили, как тот выскочка — музыкант. Хотя из докладов сира Высокого, в которые Марсий с некоторых пор от нечего делать заглядывал, пока Уинни спала, он знал, что небрежное «воскрешение» лепрекона прошло успешно.

— Раньше я мог только превращать то, к чему прикасаюсь, в чугун, теперь способен создавать новое с нуля, используя другие материалы.

Так он поступил на площади, притянув руды и переплавив их в чугун, и по тому же принципу действовал сейчас — только использовал камень.

— Скажи, все ли твои предки обладали такой силой?

— Нет, свидетельств подобному нет, я проверял архивы. Скорее у большинства «чугунная стихия» проявлялась примерно, как у вас, а некоторые, например, мой отец, не имели даже этого.

— Тогда чем был вызван скачок сил? — ревниво спросил горбун и незаметно попытался стереть ногой свою чугунную каплю с пола.

— Ничем, — пожал плечами Марсий и впервые задумался: может, предок отчасти прав насчет скачка, ведь всплеск, за которым последовало многократное усиление свойств, произошёл, когда умер отец.

Тогда, в Шаказавре, Марсий ощутил такой прилив мощи, что думал: не выдержит, разорвется под натиском брызнувшей в жилы силы.

На краткий миг он почувствовал себя богом.

Чувство было пьянящим и вместе с тем пугающим. И через пару минут пошло на спад, а сила начала равномерно растекаться по телу.

На то, чтобы обуздать прежние способности, ушли годы тренировок, в тайне от остальных, но даже теперь он не мог с уверенностью заявить, что управляет «даром». В большинстве случаев Марсию казалось, что он держит в руках скользкую рыбешку. Стоит на миг ослабить внимание, и она вырвется, окатив последствиями всех, кто не успел спрятаться. В первую очередь, его самого. Теперь рыбешка превратилась в кита.

Не раз за последние недели он просыпался от кошмара, в котором случайно превратил Уинни в статую и не мог ничего исправить: королевский чародей, к которому в таких случаях обращался отец, слег на следующий день после его кончины и вскоре отправился вслед за ним. Они были приятелями, настолько, насколько у короля могут быть приятели.

Лишь убедившись, что Уинни спокойно спит в его объятиях, сопя и хмурясь каким‑то своим грезам, Марсий тоже засыпал под колыбельную её дыхания.

— Это произошло сразу после того, как я стал новым королем.

— А не шибко ли ты молод для короля, малыш? — осведомился Утер Затейливый.

— Отец умер, я взошел на престол, — коротко ответил Марсий.

Трэйтор Фьерский заметно оживился.

— Ты, наверное, его отравил, — проницательно заметил он и смерил Марсия уважительным взглядом. — Возможно, я в тебе ошибся, и ты не так уж глуп. По крайней мере, амбициями пошёл в меня.

— Конечно, нет! — разозлился Марсий. — Я его не травил.

— Заколол кинжалом? — удивился горбун.

— Я его не травил, не колол, не насылал убийц и не делал ничего другого для ускорения кончины. Он умер сам, от продолжительной болезни.

Короли снова переглянулись.

Нет ничего более раздражающего, чем двое, хранящие общую тайну, тогда как ты — третий.

— Что опять не так? Люди иногда болеют и не всегда выздоравливают, такое случается.

— Возможно, его отравил кто‑то другой? — осторожно поинтересовался Трэйтор Фьерский.

— Или наложил заклятие? — подсказал Утер Затейливый.

— Невозможно: еда отца всегда проходила через дегустатора, и он носил амулеты против всех известных заклятий. Даже спал в них. Говорю же: король просто болел.

— А в нашем роду были другие случаи затяжных болезней? — уточнил первый предок.

Марсий задумался.

— Задолго до него ещё семь королей подряд страдали недугом и, в конечном счете, умерли от него. Этот период вошёл в историю под названием «Семь поколений печали».

Повисла пауза.

— У тебя есть дети? — внезапно спросил Трэйтор Фьерский, отводя Марсия в сторонку. Даже отеческим жестом положил руку ему на плечо.

— Кто? — опешил Марсий, скидывая руку.

— Дети, наследники, — горбун показал ладонью примерно метр от земли, — конкуренты, готовые по достижении половозрелости всадить нож тебе в спину и спихнуть хладный труп с трона?

— Это так вы агитируете заводить детей?

— Так есть или нет?

— Да нет же!!

— Советую обзавестись. И как можно скорее. Скажи, поблизости есть достойная леди благородных кровей, готовая принять на себя счастье продолжить наш род?

— Слушайте, не собираюсь я пока заводить детей, — разозлился Марсий, которому совсем не нравилась привычка горбуна к обобщению: «нас», «наш». — К чему вы вообще клоните?

— К тому, что никакая это не болезнь, а проклятие, малец, — сказал Утер Затейливый, подходя сзади.

— Проклятие? О чем вы? Нет на мне никакого проклятия!

— О, ещё как есть! — ухмыльнулся здоровяк. — Называется «Проклятие предателя». Название я, кстати, сам придумал. Надо же! Не думал, что сработает.

Произнёс он это с таким довольным видом, словно ожидал похвалы.

Горбун отодвинул его и снова перехватил инициативу разговора.

— Планируя переворот, я учел всё, кроме одного.

— И чего же?

— Что другие тоже могут проявить коварство. Эта низкая душонка, — он кивнул через плечо на Утера Затейливого, — воспользовалась услугами ведьмы, чтобы наложить проклятие на любого, кто посягнет на трон. Его это всё равно не уберегло, а нашему роду подгадило. И усиление чугунных способностей почти наверняка тоже явилось следствием проклятия. Поэтому совет на будущее: помни, мир полон низких людей. Правда, в данном конкретном случае я уверен, что его кто‑то надоумил. Скорее всего, та самая ведьма.

— Так в чем суть проклятия? — нетерпеливо перебил Марсий.

— Любого, кто посягнет на трон, постигнет болезнь, как и его потомков — следующих шестерых королей в роду. Через семь поколений ситуация повторится. И так далее…