Русский фантастический боевик 2007 - Василий Мельник

— Шашир, Дилиан, посмотрите!..

Человек и инсект обернулись.

Некоторое время они всматривались в толщу остекленевшей субстанции. Внутри расколовшегося цилиндра ясно просматривалась фигура логрианина.

— Такие цилиндры выбрасывали машины, прежде чем взорваться, — произнес Шашир, обернувшись к Шевцову. — Значит, это двухголовые управляли вторжением?

Антон покачал головой, указав на другой цилиндр, просматривавшийся в нескольких метрах от первого. Он также оказался расколот при деформации, но внутри был замурован уже не логрианин, а инсект.

— Пленники. — Антон вспомнил, как энергетическое поле, окутавшее защитника цитадели, сворачивалось в цилиндрический кокон. — Машины хватают всех, кто попадается на их пути.

— Зачем?

— Не знаю, — пожал плечами Шевцов. — Количество миров неисчислимо. Кто и где породил эти механизмы, мне неизвестно.

— Порождение больного рассудка. — Дилиан отвернулся, сплюнув на искаженную землю. — Только сумасшедший мог сотворить такое.

Антон ничего не ответил ему. Искажение являлось лишь следствием, и создал его не больной рассудок гипотетического шизофреника, пославшего машины на завоевание иных миров. Реальность исказилась от бушевавших тут энергий, а когда они иссякли, все сущее застыло в полном стазисе.

«Если бы я заранее знал о вторжении, увел бы обитателей замка к руслу реки», — пришла в голову здравая, но запоздалая мысль.

Это походило на наитие. Внутренне он был уверен: машины проследовали бы строго определенным маршрутом и, не обнаружив добычи, углубились бы в сопредельный мир.

Откуда в нем такая уверенность, Антон не знал. Жестокое потрясение развеяло оцепенение безвременья, что владело рассудком, и из глубин памяти то и дело выскальзывали обрывочные, не связанные с днем сегодняшним фрагменты былых знаний. Вероятно, когда-то давно они имели для него основополагающую ценность, но потом оказались забыты…

— Пошли, чего стоять, — резко произнес он. — Может, у русла мы найдем друзей. Не верится, что Эммануил оказался пленником машин. — Он указал взглядом на застывшие волны искажений, немо свидетельствовавшие о чудовищной напряженности схватки, что бушевала тут некоторое время назад.

Пересохшее русло исстари являлось единственной дорогой, связующей между собой отдельные миры. Идти по ней можно было до бесконечности, Антону доводилось беседовать с путешественниками, пришедшими издалека, но ни разу он не слышал о том, чтобы пересохшее русло где-то обрывалось.

Видимо, постулат о бесконечности Вселенной был справедлив. Нет у нее ни начала, ни конца.

Граница разрушенного мира четко обозначилась впереди спустя несколько часов изнурительного марша. Пологая впадина с двумя наклонными симметричными берегами именовалась руслом, но Антон, сколько ни напрягал память, не мог вспомнить, чтобы здесь когда-нибудь текла вода. Однако название оставалось неизменным. Откуда бы ни приходили существа, с которыми ему доводилось беседовать, они именовали дорогу, по которой передвигались, именно руслом, не в силах объяснить, почему им в голову приходит именно такое название.

«А как я определил, что замок атакуют машины?» — мысленно задался вопросом Антон. Ему до сих пор была непонятна та уверенность, с которой он, не колеблясь, классифицировал враждебные создания, сразу же распознав их сущность. Нет, конечно, термин «механизм» не являлся для него чем-то загадочным, — множество созданных им самим приспособлений облегчали жизнь обитателям цитадели, помогая выполнять тяжелые или рутинные работы. Существенная разница заключалась в том, что в мире Шевцова ни один механизм не мог работать сам по себе. А эти обладали волей и целеустремленностью — качествами, присущими лишь живым существам… и в то же время они оставались холодными, равнодушными, их не заботил факт собственного бытия — судя по всему, они уже давно продвигались через стены межмирья, неся хаос и разрушение, пленяя существ, обитающих на просторах разоренных их вторжением миров. Равнодушные к содеянному, не отягченные собственными потерями, эти исчадия разрушали и разрушались сами с одинаковым равнодушием…

О том, что они пришли издалека, Антону поведала фигура логрианина, навек застывшая в глубинах искажения. Двухголовые ксеноморфы обитали очень далеко, за сотни миров от Данасии.

Шевцов вдруг поймал себя на том, что никогда не задумывался ни над смыслом, ни над структурой окружающего, принимая все как есть.

«Я был хозяином мира. Я менял принадлежащий мне фрагмент реальности с легкостью, недоступной другим существам. Я мог, прилагая усилия, путешествовать через межмирье, и даже в чуждых реальностях мои способности не иссякали вовсе…

Откуда, от кого и по какому праву я получил их?»

Хороший, но риторический вопрос. Что-то шевелилось в глубинах памяти, не находя отклика в сознании, смутные образы, пытающиеся вырваться из потаенных глубин, походили на тени, пугали своей кажущейся чуждостью, хотя, без сомнения, принадлежали ему.

«Я забыл. Забыл несоизмеримо большой отрезок собственной жизни…» — эта уверенность росла в душе, лишая покоя.

Воспоминания пришли внезапно.

Они как раз остановились на границе мертвого пространства, где искажения вздымались, словно сила, деформировавшая мир Эммануила, столкнулась тут с незримой, но неодолимой для нее преградой.

Создавалось впечатление, что русло реки защищено от любых мыслимых воздействий.

С трудом вскарабкавшись на вздыбившийся вал изуродованной почвы, они увидели впечатляющую картину: на дне пересохшего русла застыла одна из машин, подобная тем, что атаковали замок Шевцова. Внешне она выглядела неповрежденной, но тут несомненно кипела схватка: рядом с непонятным механизмом отлогие берега были усеяны телами — повсюду лежали мертвые инсекты. Очевидно, машина, способная преодолевать преграды межмирья, спасаясь от вала деформаций, съехала в русло, по которому в тот самый момент двигался многочисленный отряд насекомоподобных существ.

Схватка, судя по всему, оказалась короткой и больше походила на избиение — машина, несшая в себе энергии, способные рвать материю межмирья, походя справилась со скверно вооруженным и плохо организованным отрядом кочующих из мира в мир инсектов. Такие формирования не являлись редкостью, они возникали волей случая и с такой же легкостью распадались — инсекты редко жили на одном месте, предпочитая перемещаться из одной реальности в другую, промышляя кто чем может — когда грабежом и разбоями, реже трудом. Такое поведение снискало насекомоподобным существам дурную славу среди человеческих миров, хотя Антон до последней минуты не был склонен обобщать, предпочитая рассматривать каждый конкретный случай в отдельности. Из инсектов при должном обращении получались хорошие воины, к тому же они по своей природе являлись великолепными строителями, хотя не каждому приходились по душе их архитектурные творения, выполненные из черного как смоль материала.

Зная, что инсекты тяготеют к теплу, Антон создал в своей реальности несколько мест с соответствующим климатом и благодаря этому практически никогда не имел проблем с кочевым отребьем — оседлые инсекты, постоянно проживавшие в Данасии, сами разбирались со своими собратьями, не позволяя им бесчинствовать. Некоторые, такие, как Шашир, например, служили у Шевцова так долго, что он успел позабыть историю их появления.

Вспышка памяти, которую вызвал вид беспорядочно разбросанных, искалеченных тел, длилась недолго, но несла в себе столько информации, что воздействие воспоминаний для Антона было сравнимо с контузией. Реальность внезапно поблекла, перед глазами, наслаиваясь на панораму русла, вдруг возникла иная картина.

Проливной дождь косыми струями хлестал по площади, барабанил в окна, низвергался мутными потоками воды в колодцы ливневой канализации. Несколько перевернутых машин уже не горели, а лишь лениво сочились горьковатым дымом: пламя погасила внезапная гроза, от приближения которой в одну минуту потемнело небо, превратив жаркий удушливый полдень во влажные сумерки.

Посреди центральной городской площади возвышалась громада космического корабля, совершившего посадку ранним утром. Его вид внушал невольный ужас — посадочный модуль своими формами напоминал трехпалую кисть исполинской руки, отсеченную в районе запястья. Три длинных суставчатых «пальца» служили опорой для конструкции, из которой незадолго до полудня появились захватчики.

Население небольшого города-колонии, совсем недавно основанного на одной из окраинных планет скопления О’Хара, сидело по домам, — силы безопасности оповестили жителей о несанкционированном вхождении корабля инсектов в околопланетное пространство еще ранним утром. Командир сил самообороны посоветовал не выходить на улицу, заверив, что ситуация под контролем.