Кто свергал Николая II и рушил империю? - Валерий Евгеньевич Шамбаров

люди боялись и немцев, и революции. Руководство Смольного института благородных девиц решило отправить своих воспитанниц в безопасный Новочеркасск. Это здание по ордеру Петроградского Совета сразу занял ВРК. Оно превратилось в штаб большевиков.

А вот Англия и Франция оказались неприятно удивлены. До сих пор Временное правительство беспрекословно слушалось их. Но осенью оно вдруг стало выходить из повиновения! Британские и французские дипломаты требовали навести порядок, покончить с большевиками. Нет, Керенский уклонялся. Бьюкенен дошел до угроз. Поставил вопрос ребром, что иначе англичане прекратят поставки. Но и Керенский взбрыкнул, назвал это шантажом. Тогда британский посол уже без всяких дипломатических реверансов «намекнул», что Англия может сделать ставку на других политиков. Но министр-председатель нахамил! Выдал в ответ, что и он может послать телеграмму с выражением сочувствия ирландским сепаратистам Шин Фейн [13].

После этого послы Англии, Франции, Италии и США договорились устроить коллективный демарш, составили совместную ноту. Если не будет осуществлено «решительных мероприятий», союзники прекратят поставки военного имущества и кредитование России. Однако даже такое не помогло. Керенский в ответ разразился упреками в адрес держав Антанты! Обвинил их, что они в свое время поддерживали царя, а не «призывали его к ответу» [88]. Ситуация становилась совершенно непонятной. Союзники были единственной опорой Временного правительства, привели к власти самого Керенского — а он позволял себе такие выходки. Впрочем, разгадка была простой. Александр Федорович чувствовал поддержку США. Американский посол Френсис в последний момент отказался подписать общую ноту и участвовать в демарше дипломатов. В дальнейшем продолжалось то же самое, и Бьюкенен жаловался Ллойд Джорджу, что Френсис саботирует выработку «общей политики Запада в отношении кабинета Керенского». А британский военный атташе Нокс докладывал в Лондон, что чрезвычайно быстро растет влияние на Керенского со стороны Раймонда Робинса [88].

Но и Керенский 1 октября направил к Ллойд-Джорджу своего личного доверенного посланца. Им оказался Сомерсет Моэм! Он за месяц сумел стать одним из ближайших лиц в окружении министра-председателя. Через него Керенский передал британскому премьер-министру просьбу отозвать Бьюкенена. А кроме того, сообщал, что Россия больше воевать не может, поэтому предлагал заключить мир «без аннексий и контрибуций». Миссии Моэма придавалось такое значение, что в его распоряжение выделили эсминец, дорожили каждым часом. Но у писателя-шпиона было и свое начальство, Вайсман. Судя по всему, Моэм получил приказ не вмешиваться. Он надолго остановился в Норвегиии, а в Англию прибыл лишь 18 ноября, когда послание Керенского утратило всякий смысл.

Узел двадцать второй

Кто сделал Октябрь?

Правительство Керенского не только через Моэма, но и по другим каналам сообщило союзникам, что Россия больше не способна вести войну. По данному вопросу 28 октября должна была собраться конференция в Париже. Мало того, на 5 ноября был назначен Съезд советов крестьянских депутатов. На нем намечалось обсудить эсеровскую аграрную программу. Еще немного, и надежды солдат на скорый мир могли связаться с правительством. А надежды крестьян на раздел казенных и помещичьих земель — с эсерами. Таким образом, большевиков уже очень «поджимало»! Наконец, в ноябре были назначены выборы в Учредительное Собрание — вся борьба с Временным правительством «за власть Советов» теряла смысл! Оно ведь и было «временным» — должно было передать полномочия Учредительному Собранию!

Ленин в Финляндии вообще стал нервничать. Без него партия отбивалась от рук. Вокруг Зиновьева и Каменева группировались соглашатели, боявшиеся повторения июльского провала. А «предпарламент» и выборы в Учредительное Собрание, обнадеживали их, что сами-то они неплохо устроятся и без восстания. Станут депутатами нового парламента, может, кто-то и в правительство попадет. Другая часть большевиков нацеливалась на захват власти, но ее возглавлял Троцкий. Ленин не тешил себя иллюзиями, уступит ли тот первое место в случае победы. Он тайно вернулся в Петроград.

10 октября на квартире меньшевика Суханова (Гиммера) состоялось заседание ЦК большевиков. Ленин пришел переодетым и загримированным, в наряде протестантского пастора. Невзирая на возражения Каменева и Зиновьева, была принята резолюция о восстании. Сценарий намечался такой же, как летом. Прикрыться съездом Советов рабочих и солдатских депутатов. Свергнуть Временное правительство и передать власть съезду. Он должен был состояться еще в сентябре, но ЦИК Советов постановил — скоро будет Учредительное Собрание, поэтому созывать съезд нецелесообразно. Теперь большевики самочинно, от имени Петроградского Совета, начали рассылать по России телеграммы, что съезд состоится 20 октября, предписывали присылать делегатов. ЦИК протестовал. Но когда понял, что сорвать съезд не получится, смирился и подтвердил указания о выборах делегатов. Правда, прикинули, что к 20‑му они не успеют собраться. Дату перенесли на 25 октября.

Эта подготовка велась без Ленина. ЦК принял решение, что он должен по-прежнему скрываться. Хотя выглядит это очень странно. Арест ему уже не грозил, всех мятежников давно выпустили из тюрем. От покушений со стороны врагов в Смольном ему можно было обеспечить сильную охрану. А на конспиративной квартире Фофановой, где он прятался, его опекал единственный телохранитель, финн Эйно Рахья. Невольно напрашивается подозрение, что товарищи преднамеренно оттирали Ленина, чтобы не мешал действовать так, как они считали нужным.

Но и Владимир Ильич вел тайную деятельность. Писатель-историк Аким Арутюнов, хорошо знавший хозяйку квартиры Фофанову, собрал ее воспоминания [2]. Она рассказывала, что Ленина навещали Свердлов и некоторые другие лица. Рахья куда-то уходил, приносил письма, деньги, однажды притащих целый сундук, набитый пачками десятирублевок и шведских крон. А 15 октября Ленин предупредил, что к нему придут «финские товарищи», «которые вместе с ними ехали в пломбированном вагоне из эмиграции». Рахья вечером привел двоих, но это были не финны. С Лениным они разговаривали по-немецки и очень хорощо владели этим языком [98]. Кстати, ни одного финна в «пломбированном вагоне» не было. А вот двое офицеров германской разведки были — капитан фон Планетц и лейтенант фон Бюринг.

И как раз после этого таинственного визита пружина заговора стала раскручиваться. 16 октября состоялось расширенное заседение ЦК большевиков с делегациями Петроградского Совета, профсоюзов, солдатских и фабрично-заводских комитетов, подтвердившее решение о восстании. С 17 октября рабочие по ордерам ВРК стали получать оружие — с казенных складов, под предлогом защиты Петрограда от немцев и «корниловцев».

Правда, 18 октября разразился скандал. Каменев и Зиновьев опубликовали в газете Горького «Новая жизнь», что они не согласны с курсом ЦК на восстание.