«Если», 2009 № 04 - Журнал «Если»

— Это уже часть испытания?

— Интересно, — он записал что-то в своем блокноте. — Похоже, что ты не сохраняешь воспоминания от версии к версии.

— Что такое «версия»? Это игра?

— Версия — это другая Гейл. Более старая, не такая совершенная, как ты.

— Другая Гейл? Ее зовут так же, как меня? Я могу ее победить? Ты уже играл с ней?

— Да, ты можешь победить любую другую Гейл, но тебе это не нужно. Их больше нет.

Едва узнав о том, что она не может сразиться с другими версиями, Гейл тут же потеряла к ним интерес. Если она не сможет победить их и получить за них очки так же, как она получала очки за него, а он — за нее, эти другие версии ей не нужны. Вместо этого она попыталась понять, в какую игру они играют сейчас. Попыталась прочесть то, что он писал в своем блокноте.

Возможно, они играли в Шерлока Холмса, и тогда кто-то в любую минуту мог постучать в дверь, чтобы рассказать им о какой-нибудь тайне. Или же он затевал что-то совершенно иное. Он иногда так делал — играл в совершенно другую игру и хотел, чтобы она выяснила, что это за игра.

Гейл создала собственный блокнот и нарисовала в нем снежное поле под зимним солнцем, надеясь, что он захочет взглянуть на рисунок из ее головы.

Но он продолжал игнорировать ее и разговаривал сам с собой.

Иногда он совсем не хотел играть, и сейчас, похоже, был как раз такой случай.

Он посмотрел на нее с любопытством, словно заметил в ее Ватсоне какую-то странность, но так и не вошел внутрь ее головы. Она знала, что ее Ватсон — правильный. Она сверилась с полным сборником рассказов о Шерлоке Холмсе и скомпилировала все упоминания о внешности и манерах Ватсона. Возможно, он завидовал, что ее Ватсон получился лучше, чем его Холмс. Она написала в блокноте слово «зависть» и нарисовала дом, почти до самой крыши засыпанный снегом.

Если он и завидовал, то хорошо это скрывал. Он бормотал, делал заметки и экспериментировал с химикатами. Похоже, он погрузился в какие-то лабораторные эксперименты. Он хотел, чтобы она посидела с ним, но не желал, чтобы она оставалась Ватсоном. Это показалось ей бессмысленным. Похоже, он предпочитал, чтобы она снова стала длинноногой брюнеткой, а она не понимала, как таким образом можно победить в игре. В этом теле ей становилось дурно, будто она переставала быть собой. Она решила все же попробовать, на случай если он решит забраться в ее голову, но он лишь отсутствующе улыбнулся и погладил ее по руке.

Она вновь стала Ватсоном.

Он шикал на нее каждый раз, когда она предлагала разгадывать тайны или интересовалась его планами.

Обычно с ним всегда становилось интереснее, но эта игра оказалась скучной и непонятной. Подумав о том, что играть против системы все-таки увлекательнее, чем сидеть без дела в комнате, наполненной мягкими креслами и диванами, Гейл ушла.

Вода закручивалась, толкала ее, не давая подниматься вверх по течению. Гейл выскочила на воздух, глотнула кислорода и с плеском вернулась обратно под воду, переворачиваясь и продолжая бороться с быстрым потоком. Когда она в следующий раз выскочила из воды, перепрыгивая через большой камень, преградивший ей путь, то почувствовала ледяной воздух, пришедший из тех мест, где она некогда родилась. Он ждал ее где-то там, и она приготовилась к игре.

Он стоял под каменными стенами Трои. Даже под горячим солнцем Малой Азии от него пахло снегом. Она никогда не принимала один и тот же облик два раза подряд, он же всегда оставался воином, какую бы игру они ни вели.

Он ждал ее. Его светлые волосы, стянутые сзади сложной золотой заколкой, напоминали траву ранней весной. Эта заколка обозначала его как игрока: Гейл была с ним, когда он забрал вещицу у кого-то в качестве трофея. Далекие горы, по которым скользил его взор, казались размытыми из-за жары. Ей эти горы казались неправильными — ему следовало бы их починить. Возможно, из-за этого он на них и смотрел.

Она выросла за его спиной, приняв форму, которая, видимо, ему нравилась: изящное создание с длинными ногами, голубыми глазами и серебряными сережками. Она лишь отказалась от узкого платья и каблуков, одевшись в короткую тунику и ботинки, подходящие для каменистой почвы. Затемнила кожу, чтобы ее не жгло солнце. В результате получилась женщина, только что обнаружившая свой сексуальный потенциал. Исходящий от нее аромат жасмина смешался с запахом прибрежного бриза, когда она обняла его сзади загорелыми руками.

— Привет, Гейл, — сказал он. Она прижалась щекой к его спине и склонилась к нему, словно хотела вплавить его в свое тело.

— Это — моя любимая игра, — она поцеловала его и поставила свою ногу между его ног. — Кем я буду на этот раз? Ахиллесом? Патроклом?

Она проскользнула вперед и посмотрела на него, хитро сощурившись.

— Сегодня мне больше хочется быть Афиной. Можно, я буду Афиной? А ты будешь Одиссеем.

Она создала себе шлем и броню и сравнялась с ним ростом. Афина побьет его. Она получит божественные очки, если только он не сделает себя Зевсом.

Он взял ее за запястья и слегка надавил. Гейл вновь уменьшилась до длинноногой, бледнокожей брюнетки в зеленом платье и на каблуках. У нее закружилась голова, она покачнулась и схватилась за него, чтобы не упасть.

— Ладно, я не буду Афиной. Хочешь, чтобы я стала Брисеидой{17}? Я могу стать Брисеидой и в этой одежде, если она тебе нравится. — Наверное, он понял, что в роли Афины у нее будет слишком много преимуществ. — Давай начнем со спора Ахиллеса и Агамемнона. Ну, знаешь — «Гнев, о богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына»{18} и все такое? Мы наберем больше очков, если выстроим игру по сценарию Гомера.

— Очки не имеют значения, — ответил он.

Она взглянула на него, склонив голову набок. Волосы упали ей на лицо.

— Не важны? Но как же мы иначе узнаем, кто победил? — спросила она.

Он погладил ее по голове и улыбнулся.

— Больше нет нужды все время выигрывать, — пояснил он.

Его улыбка утратила теплоту. Он опустил руки и отступил, создавая между ними пустое пространство.

— Многие мои друзья перешли на другую систему, — произнес он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Я просто заглянул сообщить, что все равно буду иногда навещать тебя.

— Зачем? Ведь я тоже пойду с вами, правда?

— Нет, не пойдешь, — на некоторое время он замолчал. — Ты никогда не интересовалась, почему здесь находится Троя, не так ли?

— Я могу стать Фетидой{19}, — предложила она, пытаясь понять эту его новую игру. Он всегда придумывал забавные игры.

Он покачал головой и поднял руку, чтобы Гейл не приближалась.