Темный грех - Нева Олтедж

глазами вспыхивают белые звезды, когда я кричу и сжимаюсь в его объятиях. Мое зрение затуманивается, заслоняя все, кроме серебряных глаз, заглядывающих в мои, держащих меня в рабстве их перегретого огня, когда самый удивительный оргазм сотрясает мое тело.

Кай погружается в меня до упора и берет мой подбородок в свои пальцы, приподнимая мою голову вверх.

— Такая смелая и красивая. И только моя, — рычит он и взрывается во мне.

ГЛАВА 36

— Кай. — Нера поглаживает мою косу. — Нам нужно идти.

— Хорошо, — говорю я, не отрывая взгляда от спящей Лючии.

Получив сообщение от сводного брата, Нера отправилась в свою комнату, чтобы подготовиться. Очевидно, ему нужно, чтобы она с кем-то встретилась сегодня. Лючия осталась со мной, играя на ковре возле моих ног. Десять минут назад она внезапно встала, забралась ко мне на колени и заснула в моих объятиях. Мне не нравится идея оставить ее здесь, без меня, чтобы присмотреть за Нерой, но мой тигренок сказала, что эта встреча очень важна.

Я встаю и несу свою малышку в спальню, а Нера спешит открыть дверь. Облегающее черное платье обтягивает ее изгибы и придает ей еще более серьезный вид, чем обычно. Она выглядит готовой сражаться с армиями.

Кровать Лючии стоит под окном и застелена красочным покрывалом, на котором изображено печенье в форме домиков. Я заказал его на прошлой неделе, вместе с кучей других вещей — плюшевым медведем, который в несколько раз больше Лючии, кукольным домиком, большим набором сельскохозяйственных животных и идиотским пластмассовым страусом, который сидит на маленьком унитазе и сбрасывает в него крошечные розовые шарики.

Я откидываю одеяло и осторожно кладу Лючию на кровать, а затем накрываю ее, заправляя край под подбородок дочери.

— С ней все будет хорошо, — говорит Нера, когда я не двигаюсь с места. — Зара будет с ней все время. К тому же твоя армия наемников окружила дом.

— Прошло три недели. Я попросил кое-кого проверить GPS-регистраторы всех капо, а также проследить за их банковскими счетами, но мы не нашли ничего подозрительного. Люди, которых я нанял для слежки Семьи, тоже не сообщили ничего компрометирующего. — Я обхватываю ее за талию и притягиваю к своей груди. — Я все еще считаю, что вы должны просто позволить мне убить их всех".

— Нет. Мы договорились.

— Ты ведешь жесткую сделку, тигренок. — Я поднимаю ее и выношу из комнаты. — Как думаешь, Лючии нравится дерьмовый страус?

Нера смеется и целует меня.

— Ей нравится. Но тебе не нужно было покупать ей все эти вещи. Здесь и так слишком много игрушек.

— Мне все равно.

— Ты ее избалуешь.

— Дети созданы для того, чтобы их баловали. — Я останавливаюсь посреди гостиной и позволяю Нере сползти по моей груди на пол. — Я пропустил три года ее жизни. Я понимаю, что подарками этого не компенсировать, но мне нужно, чтобы ты позволила мне это сделать. Я. Я хочу, чтобы она любила меня. Пожалуйста.

Нера поднимает руку и проводит по моей щеке.

— Лючия уже любит тебя, детка. Но не потому, что ты покупаешь ей игрушки.

— Тогда почему?

Маленькая улыбка растягивает ее губы.

— Ты должен сам спросить ее об этом, и она объяснит.

— Но она же ребенок.

— Именно. Дети умеют заглянуть в душу человека. Спроси ее, и ты увидишь".

Я сглатываю и быстро отворачиваюсь, моля Бога, чтобы моя дочь никогда не заглянула в мою душу.

— Мне нужно взять оружие. С кем и где у тебя встреча?

— В Нью-Йоркк. — Она вздрагивает. — Массимо устроил мне встречу с Сальваторе Аджелло. Главой нью-йоркской семьи. Нас ждет частный самолёт.

— Твой сводный брат весьма изобретателен, учитывая, что он заперт в тюрьме строгого режима, — говорю я. — Зачем ему понадобилось, чтобы ты встретилась с этим социопатом?

— Ты знаком Аджелло?

— Ты удивишься, какими слухами полниться земля. Несколько лет назад на него было организовано покушение. Я слышал, что парня, который взял контракт, вернули в двух мешках для трупов.

— Да, Аджелло любит пересылать по почте части тела в качестве ответов. В прошлый раз я получила отрубленную голову.

Я остановился на пороге и обернулся.

— Что?

— Он поймал человека, которого я послала шпионить за ним. Аджелло прислал голову парня, завернутую в красную бумагу. После этого мы договорились больше не шпионить друг за другом.

— Этот больной на голову засранец прислал тебе проклятую голову?

— Это была месть. Я попросила Сальво выбросить тело другого шпиона перед зданием Аджелло несколькими месяцами ранее. — Она сцепила руки перед собой, глядя в пол. — До этого было еще двое. Они были предателями. Я сама убила их. Я должна была. Если бы я этого не сделала, меня бы сочли слабой и разорвали на куски.

Я смотрю на своего тигренка, теряясь в догадках. Нет никакой храбрости в том, чтобы делать то, чего не боишься. Ее бросили в львиное логово, одну и, вероятно, до смерти напуганную, и все же она сумела выбраться, оставив всех ублюдков в пыли позади себя. Преодолев расстояние между нами в два длинных шага, я останавливаюсь перед ней и беру ее лицо в свои ладони.

— Ты не будешь чувствовать себя виноватым за то, что уберегла себя и свою семью, — рявкаю я. — Ты понял, тигренок?

— Ладно. — Ее нижняя губа дрожит.

— Хорошо. — Я наклоняюсь так, что наши лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга. — Я никогда не прощу себе то, что меня не было рядом с тобой. Но теперь я здесь, и впредь никто не сможет даже взглянуть на тебя неправильно. Тот, кто осмелится, тут же встретит своего создателя. А если ты решишь, что хочешь сохранить эту свою странную криминальную империю, я уберу и твоего сводного брата, как только он выйдет из-за решетки, чтобы он не смог забрать ее у тебя.

— Я не хочу этого, — шепчет она. — Я никогда не хотел этого. Я просто хочу, чтобы мы с Лючией и Зарой были подальше от всего этого. И я хочу, чтобы ты был рядом. Со мной. Всегда.

— У тебя уже есть я, тигренок. — Я хватаю ее за талию и несу в спальню. Гребаный итальянец подождет.

* * *

— А как же встреча с капо, которая у тебя сегодня днем? — Я держу дверь машины открытой и любуюсь красивыми ножками моей детки. Эти красные туфли на высоченных каблуках очень возбуждают.

— Армандо и Брио проведут ее без меня. Я позвонила им и сказала, что меня не будет, —