Некро Файлы - Джордж Мартин

то так тому и быть. Или ты знаменитость, или тебя никто знать не знает. Третьего не дано.

Все, кто находится сейчас в задней комнате бара, согласны с этим.

Мы не торопимся, и певичка всё ещё жива - гораздо дольше, чем я ожидал. Но вот мы её и прикончили, и к этому моменту от её тела уже мало что осталось.

А то, что осталось, сбрасывается в общую кучу отходов.

Мы отмечаем это дело алкоголем.

Позднее к нам явились официальные представители закона - их закона. Они искали свою певичку. Но - нет, офицеры, к нам такая не заходила. Дайте-ка ещё раз взглянуть на фото. Не, мы таких точно здесь не видели. Эй, ребята, никто из вас случайно не видал эту фифу в нашем баре?

Среди копов есть один узкоглазый старик - лейтенант Упёртая Задница, измождённый и линялый мистер Я-Bсё-Знаю. Я ловлю на себе взгляды других завсегдатаев бара, вижу, как они слегка кивают и улыбаются. И снова смотрю на копа, который думает, что раскусил нас.

Другие офицеры уже вышли из бара и ушли в сторону машины.

Я даю знак остальным, чтобы они не выпускали его, если он вдруг захочет выйти.

Я смотрю на него, ловлю на себе его взгляд.

Он смущён и, похоже, слегка напуган. Оглядывается по сторонам, осматривает тёмную комнату и снова поворачивается ко мне.

Я усмехаюсь.

Добро пожаловать в Бар Уродов.

Перевод: Анна Домнина

"Чем скорее они поймут" был впервые опубликован в сборнике "Книга тысячи грехов", 2005, "Two Backed Books".

Рэт Джеймс Уайт

"Чем скорее они поймут"

Боль - самый главный сигнал нервной системы.

Боль предупреждает: мы делаем что-то не так и вредим собственному телу. Боль не даёт нам разрушить себя. Не познав боли, невозможно обучиться выживанию и невозможно достичь жизненных вершин.

Даррел был наставником, мастером боли.

Бесчисленные неизмеримые страдания, заключённые в нём самом, заставляли его поделиться, раздать их тем, кому предстояло познать боль и всё понять.

Мимо Даррела прошли мальчишки, обдав его табачной вонью, на вид не старше восьми-девяти лет. Рановато для курения.

Мальчик повыше, с сигаретой небрежно зажатой в зубах, протянул пачку "Newport" маленькому приятелю и тут же закашлялся, поперхнулся едким дымом. Видно, пока не привык курить.

Возможно ли его ещё спасти?

Даррел последовал за ними.

Он вслушивался в их разговор и выискивал удобный случай преподать мальчику урок.

- На, Сэм, затянись, - сказал тот, сунув пачку сигарет другу.

- Не-е-ет, Джоуи, ты же знаешь, я не курю. Да и мама меня убьёт, если я заявлюсь домой и от меня, как от пепельницы, несёт.

Сэм протянул курево обратно Джоуи. Тот выхватил пачку.

- Бля, Сэм, вот ты лошара, я-то думал ты в теме, хотел даже чуть погодя травкой разжиться. А от неё ты б тоже отказался?

- Конечно! Мать меня изобьёт до смерти, если почует эту хрень.

- Ну, ты и ссыкло, мамочки испугался. Да этой суке полтинник, чё она тебе сделает? Я бы отмудохал мою мамашу, только вякни она. Я, блядь, делаю чё хочу!

Джоуи в одну длинную затяжку докурил сигарету и полез в пачку за новой. Он внимательно огляделся: видят ли другие дети на площадке, как он нереально крут. Там, в парке на скамейке, сидел и Даррел, он наблюдал за мальчиками.

По щеке Даррела скатилась слеза.

Внутри него разгоралась бешеная ярость, ярость переполняла его глаза и извергалась негодованием.

- Ещё одного ребёнка мы потеряли, - прошептал он и вытер слезу изодранным рукавом грязной пёстрой шубы.

Этот ребёнок ничего не знает о боли, - думал Даррел. - Он не понимает к чему приведут его поступки. Для него это весёлая игра. Я должен, должен преподать ему урок.

Даррел знал о жизни всё.

И знал всё о боли.

Он знал: боль закаляет дух, делает сильным, приучает к порядку и каждому ребёнку нужно пройти через боль. Даррел признавал, что сам потерял собственных детей. Он позволил миру забрать их у него, а потом... потом мир сломал его детей, как ломает ураган воздушного змея. Дети вырвались из-под его опеки и устремились в водоворот наркотиков и преступлений, а потом этот водоворот растерзал их и швырнул в пропасть. Сына в тюрьму, дочь в могилу. И во всём этом виновен он - Даррел - и только.

Добренький папочка.

Слишком многое позволял детям. Он позволил им самим решать и ошибаться, он не очень-то их ограничивал и не рассказывал к чему неизбежно приводят некоторые поступки.

Линда и Джейк выросли, считая, что мир вращается вокруг них и что они бессмертны.

Однако теперь... теперь их нет.

И именно он виноват в этом, он потерял их. Но всё же, осталось ещё так много других детей и их он точно не потеряет. Он преподаст им всем урок.

Даррел поднялся и вышел из парка вслед за Джоуи.

- Чем скорее они поймут, - бормотал себе под нос Даррел, шаг за шагом приближаясь к мальчику.

Табачный смрад, клубившийся в комнате, резал глаза Джоуи, он кашлял, его тошнило, однако, снова щёлкнул взведённый курок револьвера. Джоуи тотчас прекратил кашлять, сунул сигару обратно в рот и затянулся. Подле него с револьвером сидел огромный страшный лохматый старик.

Вокруг всё плыло.

Сердце бешено колотилось. Джоуи немо, одними глазами умолял старика о пощаде. Тот оставался безучастным. Джоуи опять закашлялся. Старик склонился и наставил на него заряженный кольт тридцать восьмого калибра, холодный металл обжёг висок. Мальчик вздрогнул. Его до сих пор подташнивало. Он уже выблевал всё, что мог. Желчь разъедала горло, дым раздирал грудь, а ему приходилось снова и снова вдыхать этот едкий дым. Джоуи затрясся в рыданиях, по щекам покатились слёзы. Он хотел попросить, вымолить разрешение не курить больше, но не стал. Он уже пробовал пару минут назад, на что старик схватил его за подбородок и притянул к себе. Кривой от злости, он так поглядел на Джоуи, будто собирался откусить ему голову, потом крутанул барабан револьвера, приставил дуло к виску мальчика и спустил курок. Боёк сухо щёлкнул. У мальчика сжались кишки, яички подпрыгнули чуть не до желудка, он задрожал и почти потерял сознание. Он видел, как старик вложил в барабан три патрона и знал, если эта "русская рулетка" пойдёт по второму кругу, ему, Джоуи, вряд ли снова повезёт. Старик вытащил у него изо рта сигару и затушил о