Социо-пат - Владимир Владимирович

   К счастью, и сейчас все обошлось. Но вот пилот теперь бесполезен. Придется лететь отсюда самостоятельно. Анна перелезла вперед и начала отстегивать ремни пилота, освобождать его от наушников. Одной рукой она нащупывала дверцу, чтобы вытолкнуть бесполезного человечка наружу.

   - Погоди... - сиплым полузадушенным шепотом произнес Фрэнки, продолжая корчиться. - Ых... Ых... Не выкидывай...

   - Ну да, ну да... - обернувшись, она усмехнулась. - Ты же кончишься без капельницы. Ладно.

   Вместо того, чтобы просто выкинуть пилота на крышу, она втащила тело назад, бросив на сиденье рядом с обезображенным мужчиной. Отвернувшись и стараясь не слушать чавкающе-впивающийся звук за спиной, она заняла место покойного.

   По опустившейся на них мертвой тишине Мегуми поняла, что все кончено. Догадку подтвердил успокоившийся защитный контур и вернувшаяся мягкость гермоткани. Девушка снова включила визуальные сенсоры.

   Вокруг снова было темно. И тихо. Развернувшись, Канзаки увидела застывшие вдалеке машины. Они не двигались и не издавали ни звука. Под ногами "Доспеха" лежал, раскинув руки, Ватанабэ. Лицо его было залито кровью и сильно ободрано, костюм изорван в клочья. В десятке метров застыл грузовик и торчащий из-за его кабины ступоход. На другой стороне улицы безжизненно припал к стене "Доспех" Ривареса.

   Задние двери грузовика раскрылись, и на улицу, громко ругаясь по-английски, вывалился Мастер. Спрыгнув на асфальт, он пошел в ее сторону.

   - Вставай, засранец! - разнесся в замершем ночном воздухе его недовольный крик.

   Как будто повинуясь командному голосу, Ватанабэ зашевелился. Его правая рука поднялась в воздух, что-то нащупывая. Затем она переместилась к животу, прошлась по пиджаку, залезла под полу. Сэм извлек из внутреннего кармана длинный тонкий запаянный пакетик, каким-то чудом уцелевший при падении. Ловко надорвав серебристую поверхность пальцами одной руки, толстяк извлек наружу две длинных коричневых сигары. Одна оказалась расплющенной до совершенно непригодного состояния. Вторая была вполне целой. Бросив на землю испортившуюся половину курева, Ватанабэ точным движением вставил целую сигару между зубами. Затем, вновь пошарив в карманах, он достал зажигалку, прикурил и затянулся.

   - Чего разлегся?! - все так же недовольно ворчал Мастер, пританцовывавший рядом с лежащим Сэмом, как будто желая хорошенько пнуть коллегу.

   - А куда спешить? - флегматично ответил толстяк, выдыхая в ночное небо густой ароматный дым. - Все уже кончилось.

   - Выбираться надо.

   - Да не спеши ты. Все штатно, - Ватанабэ потянулся на асфальте.

   - Штатно? Это ты называешь "штатно"? - Мастер чуть не свалился рядом с сердечным приступом.

   - Ну, давай посчитаем... - Сэм поднял перед лицом руку. - Обнаружены и успешно инициированы два Наследника. Это первое.

   Толстяк загнул один палец.

   - Второе - успешно отражена попытка кражи спецификаций бронекостюма "Доспех".

   Второй палец присоединился к первому.

   - Третье - проведено полевое тестирование бронекостюма, доказавшее его эффективность. Четвертое - выявлены фигуры в японском правительстве, состоящие на жаловании у Лилит. Не думал же ты, что мы не догадаемся проследить, кто натравит на нас ребят в форме? А еще Мастер. Пятое - отныне возможна реструктуризация нашего присутствия в Токио. Именно нашего, если ты меня понимаешь.

   Из руки Сэма получился внушительный кулак. Глядя на затягивающиеся прорехи костюма коллеги, Мастер угрюмо спросил:

   - Что, опять вы двое свои сумасшедшие комбинации крутили?

   - Мы такие, - ответил Ватанабэ, поднимаясь. На нем снова не было ни царапины. - Как дети и старики?

   - Этой твоей Китами пришлось туго. Чуть язык не проглотила, еле удержал. Но живая, хотя и плохо ей. Ученые отлежатся за неделю. Детишки в отключке на пару часов. А Муранаки зашибло ящиком. Висок проломило.

   - Жаль, да.

   Мало что понявшая в их разговоре Канзаки слегка заторможено слушала. Но вдруг вспомнила нечто очень важное.

   "Доспех" со шрамом сверкнул синеватой молнией, прошедшей по корпусу. Грудная клетка и часть головы раздвинулись в стороны, открывая выход пилоту. Мегуми поспешно выдернула руки из креплений и высвободилась из подушечных объятий гермоткани. Девушка вылезла на ночную улицу, сразу почувствовав, какой холодный там воздух. Рядом тлели воронки от попаданий из РПГ, вдали мертвенно замерли военные, на углу лежал нокаутированный К-68, но на все это ей было наплевать. Канзаки бежала на другую сторону улицы, к истекшему кровью "Доспеху".

   Из пробоин действительно текла кровь, смешавшись с чем-то еще смазочным. Мегуми пыталась нащупать края кокпита, пыталась найти способ открыть его. Но поврежденная снарядами грудь стального гиганта никак не поддавалась. Она чувствовала, что начинает злиться. Прежде всего - на себя. Зачем-то Мегуми упорно старалась открыть поврежденный костюм, увидеть Ривареса своими глазами. Но она знала, что не получится. И знала, что незачем. Тем не менее, Канзаки, как будто против воли, не отлипала от побитой машины.

   - Хватит, хватит, - раздалось за спиной. Обернувшись, она увидела Ватанабэ, стоящего рядом. Он беспечно курил свою сигару, сунув руки в карманы брюк. - Вы что, фарша никогда не видели?

   - Заткнись... - страшным шепотом произнесла она. - Лучше заткнись...

   - Вы со мной еще даже не спали, чтобы командовать, - пожал плечами толстяк. - Уймитесь, я вам говорю.

   - Заткнись, сволочь, - она шагнула к нему, сжимая кулаки.

   - Но-но-но! - он вынул сигару из рта, очерчивая дымный круг в воздухе. - Я ведь и обидеться могу.

   - Да в гробу я видала твои обиды! - она не выдержала и сорвалась на крик. - Его же убили! Из-за вас, сволочей, убили! Он мне жизнь спас, а его убили! А ты: "Фарш"?! Да я тебе голову оторву, и назад не прирастет, скотина!

   Она замахнулась и ударила кулаком. Ударила в отчаянии, понимая, что это бесполезно и глупо. И впрямь, Сэм легко уклонился, перехватив бьющую руку. Но переводить действие в болевой прием не стал. Он просто крепко схватил ее одной ручищей, а второй взялся за отворот куртки.

   - Ну что ты истерику закатываешь? - серьезно сказал он ей в лицо. - Чем ты ему теперь поможешь? Как вышло, так и вышло. И ничего тут не поделаешь.

   - Да пошел ты! - она рванулась, пытаясь высвободиться. Без особого успеха. - Сволочи вы!

   - Как будто я отрицаю, - он продолжал смотреть ей в глаза. - Канзаки, успокойся. В первый раз всегда плохо.

   А она уперлась в него ненавидящим взглядом, как будто именно в Сэме была первопричина всех бед. Но надолго Мегуми не хватило. Потому что, привыкнув к темноте, девушка смогла видеть его взгляд.

   Он сожалел. Непритворно, искренне сожалел. Почти плакал. Говоря циничную и подлую чушь равнодушным голосом, он готов был зарыдать.

   - Хочешь злиться? Злись на меня.

   Но она больше не злилась. Она не могла. Просто не могла. Не было сил.

   Мегуми неожиданно расслабилась и подалась вперед. Ее волосы защекотали Сэму шею, когда девушка бессильно опустила голову ему на плечо и всхлипнула.

   Он отпустил ее. Только для того, чтобы крепко прижать к себе обеими руками. Канзаки, чувствуя, как Сэм осторожно давит ее в объятиях, как будто сломила последнюю внутреннюю преграду и заплакала. Тихо и беззвучно, чуть вздрагивая у него на плече. Слезы капали на донельзя перемазанный пиджак и оставляли темные дорожки на покрытой пылью и грязью поверхности. Живая, трепещущая, очень теплая и мягкая девушка уже во второй раз за ночь плакала в компании Ватанабэ. Кто-то назвал бы его вестником горестей. Но этот кто-то явно не всмотрелся бы в происходящее. Как Китами меньше часа назад, Канзаки эти слезы несли облегчение.

   Над ними рокотал вертолет, управляемый Анной. Женщина-трикстер не видела происходящего на улице, но мысли ее сейчас тоже занимал Сэм.

   "Кто же ты такой, подонок?" - думала она, стараясь отвлечься от чавканья Фрэнки за спиной. - "Почему ты меня отпустил? Почему тебя не берет пуля в голову? Почему я не смогла тебя взломать? И что же ты такое сейчас сделал, что ввело в кому всех, кроме таких, как мы? Ведь это ты сделал, я чувствую. Что ты такое, Сэм Ватанабэ?"

   Винтокрылая машина уносилась навстречу полузакрытому желтому глазу полумесяца.

  Эпилог

   Медведеподобный мужчина в строгом костюме с галстуком вчитывался в текст на мониторе своего личного терминала, и шея его наливалась красным. Стоявший за плечом шефа адъютант знал, что таков признак нарастающего гнева. Всплеск ярости последует очень скоро, и обрушится она, к великому неудовольствию адъютанта, на его многострадальную голову.