Охотник на магов (СИ) - Ллиамах Василий Сергеевич

Дорога сделала очередной виток и стала карабкаться на небольшой холм. Нам пришлось проделывать это вслед за ней. Зато с вершины этой природной возвышенности открылся прекрасный вид. Раскинувшиеся во все стороны бескрайние луга напоминали зеленый океан. Массивы деревьев, что остались позади, казались островами, не такими уж и большими с этого ракурса. И словно волнорез, деля зеленое море на две половины, вперед убегала наша тропинка. Где-то там, впереди, куда стремился наш путь, виднелось единственное на всю округу здание. Таверна. А еще с того места, где мы остановились, было отлично видно человека. Он находился примерно посередине между нами и трактиром, и стоял прямо на дороге. Словно ожидая чего-то. Или кого-то. Кроме него, насколько хватало глаз, вокруг не было ни души.

Глядя на эту раннюю пташку, даже далекий от магии и всего, что с ней связано, человек догадался бы, что перед ним не простой смертный. От него просто-таки веяло мощью, от фигуры, укрытой плащом, волнами расходились потоки силы. Естественно, мы, охотники, видим это гораздо отчетливей, но и обыкновенный обыватель заподозрил бы что-то неладное, видя, как вокруг незнакомца колышется воздух, точно от жары. Колдун ворожил.

Не сговариваясь, мы стали скидывать с себя одежду. Вне всякого сомнения, перед нами был наш враг и наша цель. Архимаг.

Сколько не загоняй жертву, и как бы труслива она не была, когда ей больше некуда бежать, она обязательно постарается дать отпор. Это и хорошо и плохо одновременно. Плюс в том, что больше не нужно за ней гнаться. Минус — зверь, загнанный в угол, всегда намного опасней. Какой бы мирной и безвредной не казалась ваша жертва до этого. Так вот архимаг жертву не напоминал ни на йоту. Это был сильный и матерый хищник, и теперь, когда мы его прижали, и когда ему больше нечего было терять, сдерживать себя он явно не станет.

Раздевшись и взяв в руки оружие, мы стали спускаться с холма. Колдун даже не шелохнулся, наблюдая за нашим приближением. Мне бы тоже следовало его изучить, как то делали мои соратники, но мой взгляд почему-то постоянно соскальзывал в сторону. В ту сторону, где шагала охотница. Ожог на ее теле оказался не слишком большим. Территорию он себе захватил в основном на левом плече и подреберье, частично расползаясь еще и на спину, но нигде не опускался ниже середины торса. Кроме этой отметины на девушке красовались еще несколько шрамов, а в остальном ее тело было образцом женской красоты. Стройное и подтянутое, оно набирало объем в тех местах, где это было нужно. Длинные и босые ножки, шлепая по земле, заставляли вилять другие части ее тела.

Бездна, о чем я думаю?! Мне с колдуном сходиться в смертельном бою, а я пялюсь на женскую задницу. Никогда еще за всю свою карьеру я не был перед схваткой настолько не собран. Сомневаюсь, что основная причина моей рассеянности — это красота нагой охотницы. Вон Мирехон полностью сосредоточен на волшебнике. Взгляд от него не отводит, как собственно и сама рыжая. Неужто и в самом деле виной тому стресс и мой чрезвычайно плотный график? Нет, это не дело! Ради собственного выживания нужно попытаться сосредоточиться.

Усилием воли я заставил себя смотреть вперед, туда, где замерла в ожидании укутанная в плащ фигура. С каждым шагом она все приближалась и рассмотреть ее теперь было гораздо проще.

Да, внутренней силы в чародее был целый океан, а вот внешность подкачала. Из-под капюшона выглядывало совершенно заурядное лицо крестьянина. Не проснись в этом человеке дар Низшего, он вполне мог бы оказаться пахарем или лесорубом. Предки его уж точно были привычны к топору и лопате. Колдун носил короткую бороду, какую-то куцую и неряшливую. А волосы его давно просили ножниц.

Единственное, что выбивалось из образа обыкновенного селянина, это его взгляд ярко-голубых, словно сапфиры, глаз. Острый, будто пронзающий насквозь, и наполненный какой-то нечеловеческой силой. Уверен, таким пронзительным взором можно и коня на скаку остановить и тигра заставить искать себе добычу в другом месте, просто посмотрев им в глаза. К тому же высокий лоб выдавал в этом «крестьянине» человека не дюжего ума.

В боевой режим мне все же удалось войти, вот только он был каким-то неполноценным. Полной концентрации достичь не удалось. Где-то на задворках ума периодически мелькали пустые и ненужные мысли. А в бою вообще не должно быть никаких мыслей. Там есть место только для цели и действий, направленных на ее достижение. А также противодействий цели противника. Для этого сознание должно оставаться чистым, точно холст, еще неиспорченный мазней посредственного художника.

Когда до чародея оставалось не больше десяти метров, он вдруг заговорил.

— Чудиться мне, вряд ли вы внемлите просьбе оставить меня в покое. — с наполовину вопросительной интонацией заявил архимаг.

Молча, я чуть подался в сторону, чтобы зайти магу сбоку. С противоположной стороны тоже самое делал Мирехон. Охотница осталась на месте. Мы неожиданно сработано брали колдуна в полукольцо.

— Почему-то именно так я и думал, — вздохнул он и артистично хлопнул в ладоши.

Это был как будто условный знак, чтобы пространство вокруг мага сошло с ума, а все стихии сорвались с поводка. Во все стороны от чародея подул шквальный ветер, упругой волной врезаясь в нас и заставляя против воли сделать шаг назад. Дрогнула под ногами твердь, собираясь складками, и потянулась вверх острыми шипами. Не слишком высоко, всего лишь до середины голени, но упасть на такую пику все равно приятного мало. Поверхность из-за деформации кое-где лопнула, словно перетянутая кожа, и там, где из тела полилась бы кровь, земля изверга пламя. Жидкий огонь хлынул наружу, растекаясь вокруг колдуна небольшим лавовым озером, и заставляя воздух гудеть от жара.

Казалось бы, находиться в середине этой пляски стихий должно быть очень неуютно. Не говоря уже о том, что вредно для здоровья. Но волшебник не выказывал по этому поводу никакого беспокойства. Силы, что он призвал, признали его своим повелителем и не смели вредить ему.

Чародей даже не шелохнулся, когда, заставив воздух взвыть, над его головой пронеслась ветвистая ослепительно-белая молния. А вот я ощутимо вздрогнул. Бездна! Такого не должно быть. Единственное время, когда я не боюсь гнева Высшего, это момент схватки с колдуном. В эти мгновения я вообще ничего не боюсь. По крайней мере, раньше я так думал.

Кое-как, но боевое состояние сознания все же работало. Паника, при виде падающих небесных стрел, не поглотила меня целиком. А с дрожью в коленках можно справиться. Главное отвлечься. Например, броситься в стремительную атаку.

Что касается стремительности, в нашей троице я оказался не на первом месте. Охотница опередила меня, атаковав мага первой. Взвившись в высоком прыжке, она падала прямо на застывшую фигуру архимага, а вместе с ней к своей цели неслось и разящее лезвие глефы. Цели не достигло ни оружие, ни его хозяйка. Между рыжей и чародеем мигнула рубиновая вспышка, и вот охотница уже летит в противоположную сторону с еще большим ускорением.

Со своей атакой я отстал от девушки на какие-то мгновения, но проклятый колдун успел среагировать и на мое движение. Он проделал легкий пас рукой, а мне как будто великан оплеуху отвесил. Кубарем я покатился в траву. Хорошо еще что по пути не напоролся ни на один из земляных шипов. Мир, должно быть из чистой солидарности, кувыркнулся вслед за мной. В ушах зазвучал противный звон.

Больше всех с первой попыткой повезло Мирехону. Он, воспользовавшись нашей инициативой, как отвлекающим маневром, с удивительной для его комплекции проворностью, сумел подкрасться к волшебнику почти вплотную и обрушить на него свою огромную секиру. Точнее, попытался обрушить. Лезвие увязло в густом, как патока, воздухе, не дойдя до желанной плоти каких-то пару десятков сантиметров.

Воздушный кулак после этой неудачи сбил нашего громилу с ног и протащил его по земле прочь на несколько метров, оставив поле боя за архимагом. Первый этап схватки также остался за ним. Впрочем, это было только начало.