О праве войны и мира - Гуго Гроций

I. Некоторые внутригосударственные законы бывают несправедливы и оттого не переносят право собственности, как те, которые присуждают казне имущества потерпевших кораблекрушение

Производное приобретение или отчуждение имущества по закону основывается на праве естественном или на праве народов, или на внутригосударственном праве. Мы не распространяемся о внутригосударственных законах потому, что ведь они бесконечно разнообразны, и в частности потому, что спорные вопросы войны не разрешаются на основании внутригосударственных законов. Следует только заметить, что некоторые внутригосударственные законы явно несправедливы[471], как, например, те, которые присуждают имущество потерпевших кораблекрушение казне (Auth. naufragia. С. de furtis). Ибо ведь при отсутствии какой-либо предшествующей достаточной причины отнятие у кого-либо его собственности есть чистая несправедливость. Хорошо говорит Еврипид в «Елене»:

Я потерпел крушенье, грабить таковых грешно[472].

«Не для того ли казне принадлежит это право, – по словам Константина, – в постигшем другого несчастии, чтобы извлекать выгоду из столь бедственного положения?» (L. I. С. de naufr. L. XII). Дион Прусийский в седьмой речи так высказался о кораблекрушении: «Пусть, о Юпитер, нам даже не придет в голову как-нибудь поживиться на счет человеческого бедствия!»

II. По естественному праву тот, кто принимает чужую вещь в погашение принадлежащего ему долга, приобретает ее; когда это имеет место

1. По закону природы, вытекающему из самого существа и силы собственности, отчуждение бывает двоякого рода: в результате законной компенсации и в результате наследования. При законной компенсации отчуждение имеет место, коль скоро кто-либо удерживает мою вещь или должен мне что-либо и я имею право получить какую-нибудь другую равную ценность[473], которая еще не является моей, но должна быть передана мне взамен вещи, принадлежащей или причитающейся мне, если таковая не может быть возвращена (Сильвестр, на слово «война», ч. II, вопр. XIII). Ибо когда исполнительная справедливость не может доставить ту же самую вещь, она довольствуется чем-либо равным по нравственной оценке. Перенесение таким способом права собственности оправдывается результатом, который в нравственной области составляет наилучшее доказательство. Ведь я не смогу добиться осуществления своего права, если я не стану собственником; и тщетно будет обладание вещью, если я не смогу воспользоваться ею по произволу. Древний пример этому встречается в «Истории» Диодора Сицилийского (кн. IV), где Гезионей, когда ему обещанное Иксионом приданое его дочери не было выдано, взял взамен того лошадей.

2. Нам известно, что внутригосударственными законами воспрещено быть судьей в своем деле (L.Si ex stipulatione. D. de acq. poss.), так что если кто-нибудь собственноручно захватит то, что ему причитается, то это называется самоуправством (L. II, nac actlone. D. vi bon. raptor. L. extat. D. quod metus. L. creditor. L. fin. D. ad. L. Jul. de viprlv.): а во многих местах тот, кто поступает таким образом, теряет право на ссуженную им вещь. Но если бы внутригосударственный закон этого прямо и не воспрещал, тем не менее из самого учреждения судов следует, что это не дозволено.

Указанные действия могут иметь место лишь в том случае, если суд прекращает функционировать на продолжительный срок (Фома Аквинский, II, II, 66, ст. 50), а как это происходит, мы выяснили выше; когда же перерыв кратковременный, то вещь дозволено взять, но только лишь если мы никак иначе не можем получить ее, например, в случае бегства должника (L. General! С. de Decur. L. Si quis curtails. С. de ep. et cler. DD. in. L. Quintus Mutius, alias L. quamvis alienum, in fin. D. ad L. AqulL).

Но для приобретения собственности следует ожидать присуждения собственности судом, что обычно бывает при репрессалиях, о которых будет речь ниже (Бартол, «О репрессалиях», вопр. 59). Однако если право бесспорно, но одновременно морально несомненна невозможность добиться с помощью судьи осуществления своего права, например при отсутствии достаточных доказательств, то в такого рода обстоятельствах действие закона о правосудии приостанавливается и правильнее полагать, что можно обратиться к первоначальному праву [самопомощи].

III. Как по природе возникает наследование без завещания

После установления собственности так называемое наследование без завещания независимо от внутригосударственного закона имеет естественный источник возникновения в предполагаемой воле наследодателя[474] (Сото, «О справедливости», вопр. 3, ст. 2; Каэган, назв. соч., вопр. 66). А так как собственность имеет то свойство, что может быть перенесена на другого по воле собственника, в частности с удержанием у себя владения до момента смерти, как мы оказали выше, то, если кто-либо не изъявит своей воли, все же невероятно, что в душе он склонялся к тому, чтобы после его смерти его имущество поступило в собственность первому, овладевшему им, и, следовательно, надо полагать, что имущество это должно принадлежать тому, кому вероятнее всего пожелал бы передать его покойный. «Понимание предполагаемой воли скончавшегося заменяет право», – сказал Плиний Младший (кн. IV, письмо 10; кн. II, письмо 16; кн. V, письмо 7). В случае же сомнения следует исходить из того, что каждый хочет наиболее справедливого и достойного решения. В этого рода делах, однако же, в первую очередь нужно иметь в виду то, что составляет долг, затем – то, что, хотя и не составляет долга, тем не менее совпадает с обязанностью.

IV. Причитается ли детям что-нибудь из имущества родителей по естественному праву; что разъясняется путем различения понятий

1. Юристы спорят о том, должны ли родители давать детям пропитание. Некоторые из них думают, что вполне согласно с естественным разумом, чтобы дети получали пропитание от родителей, но что это не является долгом родителей (Франциск Писци, de stat. exc. fern., N 133; Меночио, in auth. novissima. С. de Inoff. test. N 296; Теллс Фернандес, In. 1. 10. Taurln. quaest. 4).

Мы во всяком случае полагаем необходимым иметь в виду различные значения слова «долг». Это слово иногда понимается в строгом смысле, то есть в смысле той обязанности, которую налагает исполнительная справедливость, иногда же – в более широком смысле и обозначает то, что не может быть опущено иначе как вопреки правилам честности, даже если такая честность проистекает не из исполнительной справедливости, но из иного источника. То же, о чем у нас идет речь, если только не окажется какого-нибудь человеческого закона, означает долг в более широком смысле. Я принимаю к сведению слова Валерия: «Питая нас, родители связали нас долгом питания потомков». И Плутарх в изящнейшей книжке «О любви к потомству» пишет: «Дети ожидают наследства как себе должного»[475]. Кто сообщает форму, дает и то, что необходимо для формы, как сказано у Аристотеля. Оттого тот, кто является виновником существования человека, должен, насколько это возможно и необходимо, позаботиться и о нужных вещах для человеческой жизни, то есть для жизни естественной и общественной, так как для нее рожден человек.

2. По той же