След зомби (Трилогия) - Олег Дивов

— Привет инвалидам психотронной войны! — провозгласил он с порога.

— Здравствуй, Тимочка, — расплылся в улыбке Доктор, протягивая руку. Костенко пожал ее, кивнул Бенни и уставился на Мастера взглядом, ехидным и настороженным одновременно.

— Здравствуй, инопланетный друг, — сказал Мастер, против своей воли расслабляясь. Как и в первую встречу, Тим словно обволакивал его теплом.

— Ладно, — ответил Костенко вместо приветствия. — Главное, ты еще жив. Остальное — мелочи. — Чуть потеснив Бенни, он уселся рядом с ним на стол. Бенни, красный как рак, попытался отодвинуться.

— Ты что, купил ее? — вдруг спросил его Тим неожиданно резко. — С кем хочу, с тем и говорю, понял? Хочешь, с тобой сейчас поболтаю?

Бенни начал сползать вниз со стола, намереваясь то ли драться, то ли бежать со всех ног. Глаза у него остекленели. Мастер похвалил себя за то, что спрятал оружие.

— Я Нину знал вот такой. — Тим отмерил от пола метр. — У меня есть право с ней общаться когда угодно и на любые темы. А ты — что ты сделал для нее, фокусник, а? Если так ее любишь, какого же черта ты ее не защитил?

Мастеру вдруг стало душно. Между сенсами что-то происходило. Доктор закрыл лицо руками. Бенни, стиснув зубы, уронил голову на грудь.

— Отдали девчонку гадам на растерзание, — сказал Тим в пространство. — А туда же — суперменами мечтают стать.

— Не надо, — попросил Доктор сдавленным голосом. — Тебя же здесь не было. Ты не знаешь…

— Да чего тут знать-то? Тебе сказали отдать, ты и отдал. Даже не торговался, наверное.

— Тебе легко нас упрекать, — процедил Бенни сквозь зубы.

— Я не хочу вас упрекать, — сказал Тим, прижав руку к сердцу. — Я просто требую, чтобы сохранялось единство стиля. Вы ее продали тогда? Значит, теперь не имеете права ревновать.

— Еще один эстет, — вздохнул Бенни. Он уже сдался, и даже лицо его медленно приобретало нормальный цвет.

— Какой есть, — усмехнулся Тим. — Ну, что нового, господа офицеры психотронных войск?

— Знаешь Чейни? — с места в карьер спросил Мастер.

— Смелое выступление, — насторожился Тим. — Давай рассказывай.

Мастер вкратце описал последние события. По ходу рассказа Тим не задал ни одного вопроса, вообще не произнес ни слова, но волна, которую он направлял в сторону Мастера, становилась все теплее и глубже, а глаза смотрели участливо и мягко.

— Однако, — сказал он без малейшего выражения в голосе, дослушав Мастера до конца. — То-то, я смотрю, ты сам на себя не похож. Да, а мы сейчас с Кармой так славно поболтали! Не беспокойся, она в порядке. Только я стекло опустил пониже, а то ей душновато было.

— Спасибо, — кивнул Мастер. — Я о ней совсем забыл. Спасибо.

— Да не за что. Ну-с, господа, дела наши обстоят странным образом. Придется мне еще поработать.

— А что такое? — встрепенулся Мастер. — Мы ошиблись, да?

— Вы правы на все сто, — успокоил его Тим. — Я готов лично подписаться под каждым твоим словом. И на плане операции накорябать «утверждаю» тоже готов. Все четко, господа. Вы большие молодцы. Вы умные… — тут Тим повернулся к Бенни и громко сообщил ему прямо в ухо: — …и смелые мужики!

Бенни поковырял в оглохшем ухе, посмотрел на испачканный палец и спросил:

— Точно?

— Даже насчет того, что вы смелые, — рассмеялся Тим. -

Точно. Остановите генераторы, и ваши проблемы кончатся. Все, целиком.

Мастер откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Слава богу, — прошептал он. — Наконец-то… Слава богу…

— Есть одно «но», — сказал Тим, поднимая указательный палец. Мастер с обиженным лицом выпрямился. — Я попросил бы вас не форсировать события.

— Ты не сможешь нам помочь наверху? Но теперь мы выкрутимся. Главное, что операция даст результат. Нам, конечно, намылят шею за самодеятельность, но, главное, не посадят…

— Я уже знаю, к кому мне зайти, — остановил Мастера Тим. — Дело не в этом. Дело во мне.

Безучастно молчавший в углу Доктор оторвал от лица руки. Бенни воинственно оттопырил бороду. Мастер зажег новую сигарету от окурка и сквозь дым прищурился на Тима.

— Я отлично знаю Чейни, — объяснил Тим. — Конечно, это человеческая транскрипция, к тому же еще и русская. На самом деле его имя звучит несколько иначе. Но вы не сможете правильно его произнести. Значит, речь именно о нем. И это меня беспокоит.

Тим поднялся и, уперев руки в бока, — в точности, как это обычно делал Мастер, — прошелся по кабинету.

— Понимаете, господа заговорщики, — сказал он, насупившись, — Чейни для меня очень много значит. И то, что нашему противнику известно это имя, мне совершенно не нравится. Возможно, мы чего-то недопонимаем. Мне придется основательно поработать с библиотекой. Я не очень умело с ней обращаюсь, это может занять несколько дней. И поэтому я прошу вас пока что не гнать волну. Понятно, что не все от вас зависит, но вы хотя бы постарайтесь. Ладно?

— Это так серьезно? — спросил Мастер.

— Да не знаю я! Видишь ли, до этого момента твари — это была чисто ваша, земная проблема. — При этих словах земляне дружно поежились и начали переглядываться. — А теперь получается, что и я в нее каким-то боком влип. И Чейни, и все остальные тоже. Или они когда-то сталкивались с аналогичной ситуацией. Придется обработать гору информации. Я ведь очень мало знаю о современной науке, — сказал Тим извиняющимся тоном. — В нее сейчас вкладываются десятки миров, те, которым разрешено, а раньше-то их вообще были сотни, если не тысячи. И они наплодили множество тупиковых исследований, поставили кучу опасных экспериментов. В общем, есть много направлений в науке, которые сейчас находятся под запретом. Причем запрет настолько строгий, что о самих этих направлениях знают только специалисты. А я-то простой чайник. Черт его знает, сколько я прокопаюсь.

— Там нигде нет тварей? — спросил Бенни.

— Никогда не слышал, — покачал головой Тим. — У меня есть подозрение, что там вообще никогда не задумывались о параллельных мирах. Хотя… Может, о них задумываться специально запрещено — откуда я знаю? Будем смотреть.

— А что это за библиотека?

— Ну… База данных такая есть у меня на э-э… у-у… скажем, на корабле.

— На корабле? Ясно. А кто такой этот Чейни? — не унимался Бенни.

— Он меня отсюда вытащил. Научил всему, нянчился со мной, как с детенышем. Он мне и отец, и брат, и кто угодно. Семья. Друг. Какие-то долги я ему вернул, конечно, но дело не в этом. Я его просто люблю, и все тут. Он бы тебе очень понравился, — сказал Тим Мастеру. — Большой, мохнатый, такой же расцветки, как Карма. Он урсуноид.