Он пресытил меня горечью, или Так тоже можно жить - Татьяна Маркина

— Татьяна, — Максим вошел в комнату, — мне надо уходить.

Она продолжала неподвижно лежать, уткнувшись лицом в спинку дивана. Максим подошел поближе.

— Ты спишь? — осторожно спросил он.

Она не ответила, затаив дыхание, пусть думает, что она спит.

— Я приду попозже вечером, — неуверенно продолжал Максим.

Она не могла больше терпеть и осторожно шмыгнула носом. Вышло неожиданно громко.

— Ты плачешь? — Максим склонился над ней.

Она отчаянно замотала головой — пусть он поскорее уходит.

— Танюша, ну что случилось? — он мягко положил руку ей на плечо и попытался развернуть ее к себе лицом. Она сопротивлялась.

— Что он тебе сделал? — с подозрением спросил Максим, отпустив ее плечо.

— Ничего.

— Да что с тобой? — не мог понять Максим. — На работе что-то случилось?

— Нет, ты иди, — сквозь слезы ответила Таня.

— Но ты же плачешь. Из-за чего? — настаивал Максим.

— Из-за него, Прохи, я боюсь его, — наконец-то призналась Таня, ведь все равно не отстанет.

— Таня, ну что ты ревешь, как маленькая. Ты же знаешь, пока я с тобой, никто тебя пальцем не тронет, слова против не скажет, — действительно, как с маленькой заговорил Максим.

— Вот, именно, пока! Пока! — Таня вскочила на колени и закричала. — А что потом? Когда ты меня бросишь? Пользуйтесь кто хочет!

— Ты что совсем кретинка?

— Ты больно умный.

— В общем мне сейчас некогда с тобой разговаривать, нужно убегать, я опаздываю, а вечером приду, — и он убежал.

Но вечером Максим не пришел. Объявился он только через неделю, после майских праздников, мрачный и неразговорчивый. В таком же мрачном настроении Максим пребывал и в остальные дни. Он словно потерял что-то важное и безуспешно пытался себя убедить, что не больно-то ему это и нужно. Тане, конечно, было плевать на его настроение, но мог бы свои переживания переживать в другом месте, а не распространять свои пасмурные флюиды в ее квартире. На земле весна превращалась в лето, а с его приходом дома наступала осень.

Максим все-таки сделал усилие над собой, попытался стряхнуть с себя уныние и повел Таню в ресторан. Это был рабочий день, в заведении было малолюдно, работал только небольшой зал на втором этаже. Идея развлечься в ресторане оказалась неудачной, меланхолия не проходила, они ели молча, Максим рассеяно ковырял салат.

— Ну, расскажи что-нибудь, — наконец промолвил Максим.

— Что рассказать?

— Например, как дела в школе.

— Нормально.

— Как Димка?

— Вроде учится.

— Что ещё нового?

Она пожала плечами — развлекать его она не собиралась.

Максим ушёл курить. Таня доела салат и пошла в дамскую комнату на первом этаже.

Спустившись вниз, она чуть не столкнулась с невысоким полным мужчиной, выскочившим из небольшого холла, в котором не было ничего, кроме двух дверей с женскими и мужским силуэтами на табличках, и зеркала в центре. Посреди холла с озадаченным видом стоял Максим. Поравнявшись с Максимом, она насмешливо спросила:

— Что стоишь как буриданов осел? Мальчики — налево.

Максим словно обрадовался возможности поделиться с ней своими затруднениями, заговорщицки улыбнувшись, спросил:

— Видела мужика?

Тане пришлось задержаться, она кивнула. Максим продолжал:

— Когда я вошел сюда, он открыл дверь и зашел в туалет, но тут же выскочил, как ошпаренный, захлопнул дверь и замер. Увидев меня, произнес: «Лучше вам этого не видеть» и убежал. Я вот теперь думаю, рискнуть или нет.

— Наш «храбрый портняжка» испугался? — Таня не скрывала иронии.

— Я просто вспомнил сцену из фильма «Джентльмены удачи». Помнишь, там очередь выстроилась в мужской туалет в театре, когда они переоделись в теток и зашли покурить.

— Ага, помню. И ты первый в очереди?

Макс не успел ответить, потому что дверь мужского туалета открылась, из него вышла девушка и, даже не взглянув на них, нырнула в женский туалет.

— Что я говорил? Это — переодетый мужик, — сказал Максим.

— Ему идет женское платье, — ответила Таня.

Они засмеялись одновременно, разом, не сдерживаясь. Смех связал их, словно родных — заливаясь, она откинула корпус назад, выгнув спину и запрокинув голову, и схватила Максима за рукав, чтобы не потерять равновесия. Ей словно «смешинка в рот попала», Максим тоже не мог остановиться, они смеялись до тех пор, пока дверь мужского туалета снова не открылась, и оттуда не вышел мужчина. При его появлении Таня сконфуженно замолчала и ретировалась в дамскую комнату, где перед зеркалом девушка красила губы. Таня, все еще в смущении, быстро шмыгнула в кабинку и оставалась там, пока девица не ушла.

Когда Таня вернулась за стол, там уже стояли тарелки с горячим. Они молча ели, но молчание уже не было таким тягостным. Мимо столика прошли мужчина и девушка, столь оригинальным образом вызвавшие замешательство возле туалетных комнат. Таня проводила их взглядом. Пара, обнявшись, стала медленно танцевать. А вдруг Максим тоже захочет потащить её в туалет? Это отвратительно. Он тоже наблюдает за ними? Таня отвернулась от парочки и взглянула на Максима, тот пристально смотрел на неё. Она напряглась, ожидая от него приглашения спуститься вниз. Он брезгливо сморщился и сказал:

— Даже не уговаривай. Секс в антисанитарных условиях меня не прельщает. Нет, и не проси.

Он как будто читает её мысли. Что, у неё на лице всё написано?

К ним за стол подсел развязный молодой человек и обратился к Максиму:

— Здорово, старик.

— Привет, старина, — холодно ответил Максим.

— Что, не ожидал? Ты, я вижу, не рад.

Таня хорошо рассмотрела незнакомца — чуть постарше Максима, сухощав, с ранними залысинами, с тонким лицом, которое можно было бы назвать приятным, если бы не озлобленность, которая временами искажала его черты.

— Отчего же, очень даже рад твоему возвращению, Николай.

— Ну, а если рад, познакомишь меня с нужными людьми.

— Извини, дорогой друг, я уже не при делах.

Таня вздрогнула — это значит, что он порвал с уголовниками?

— И как же теперь ты собираешься отрабатывать свой должок? — спросил Николай.

— Что-что? — удивился Максим.

— Да, паря, за тобой должок.

— Вот это для меня новость. Долги я отдаю сразу.

— А я тебе напомню.

Николай взял свободную вилку и нахально подцепил мясо с тарелки Максима. Положив мясо в рот, Николай стал демонстративно медленно жевать. Максим взял зубочистку и стал ковыряться в зубах.