Ностальгия по крови - Дарио Корренти

отчасти потому, что была очень зла на Анету.

– Она узнала, что у Анеты был роман с ее мужем?

– Нет, не из-за этого. Они, по-моему, даже знакомы не были. Это все из-за отца. Старик нотариус хотел изменить завещание и обещал оставить квартиру Анете. Она была при нем сиделкой, и он ее любил, но Джулия вышла из себя, когда узнала о завещании. Она считала, что Анета его обманула, и собиралась ее уволить.

22 января

Они ехали в аптеку, и Илария была очень возбуждена.

– Вот видишь? Есть все-таки движущая сила. Это не безумие двоих. Джулия, наоборот, очень и очень рациональна.

– Повторяю: справляться с садистом, да еще и с каннибалом, – задача не из нелегких, – ответил Безана.

– Может, он вышел из-под контроля? – предположила Илария.

– Что ты имеешь в виду?

– Поначалу она его всячески подталкивала к убийствам и помогла с постановочной частью, то есть с мнимым возвращением Верцени. А потом он уже не смог остановиться.

Безана вдруг резко затормозил перед церковью в Боттануко. От этого Илария подалась вперед, и ремень безопасности больно вдавился ей в грудь.

– Что случилось? Черная кошка дорогу перебежала?

– Нет. Нам надо здесь ненадолго остановиться.

– Чтобы помолиться?

– Кнопочка, я имел в виду муниципалитет. Хочу заглянуть в исторический архив, где хранятся документы о Верцени, и узнать, кто ими занимался.

– Прекрасная мысль!

Илария даже подпрыгнула на сиденье.

– Там должен сидеть заведующий, и нам надо разговорить его, чтобы он рассказал как можно больше и назвал имена. Выводы будем делать потом.

Войдя в архив, они увидели сидящую за компьютером даму лет шестидесяти. Она сдвинула очки на нос и подозрительно покосилась на вошедших снизу вверх.

– Вы кого-то ищете?

– Заведующего.

– Это я, – сухо и неприветливо отрезала дама, не отрывая глаз от странички на «Фейсбуке».

– Мы бы хотели ознакомиться с документами, касающимися Винченцо Верцени. Это возможно?

Дама с недовольным видом встала из-за компьютера.

– Сейчас все помешались на этом Верцени, – проворчала она. – Можно подумать, в Боттануко только он и жил. И никто не спрашивает, к примеру, о Коллеони [117]. Я имею в виду кондотьера Серениссимы [118]. Так нет же! У всех в голове только этот убийца.

– Да что вы? Многие стали им интересоваться? И приходят в архив?

– Уфф! – фыркнула дама.

Безана и Пьятти, чтобы разрядить атмосферу, очень любезно ей представились и рассказали, что по городу ходят слухи, будто бы Верцени был убит. Поэтому они должны ознакомиться со свидетельством о его смерти.

– А, так это Эфизио вам рассказал, да? Это его конек, особенно после пары рюмочек граппы. – Она вытащила из шкафа папку, быстро ее открыла и очень осторожно вынула листок пожелтевшей бумаги, словно хотела поскорее от них отделаться. – Вот оно. Свидетельство о смерти № 87, – произнесла она и принялась читать вслух:

«1918 год, месяц декабрь, день 31, три часа и тридцать пять минут пополудни, здание Муниципалитета. Я, Булла Джакомо, уполномоченный секретарь указом мэра от 5 марта 1876 года, должным образом утвержденным уполномоченным по гражданским делам муниципалитета Боттануко, подтверждаю, что ко мне явились Верцени Джузеппе, сын Джакомо, сорока шести лет, землевладелец, проживающий в Боттануко, и Паганелли Джузеппе ди Микеле, сорока одного года, рабочий макаронной фабрики, проживающий в Боттануко. Они сообщили, что сегодня, в два часа и десять минут пополудни, в доме номер шестьдесят по улице Сан-Джорджо скончался Верцени Винченцо, шестидесяти девяти лет, фермер, проживающий в Боттануко, родившийся в Боттануко, сын покойного Джакомо, холостяк».

– Причина смерти не указана, – заметила Илария.

– Нет, – ответила дама, закрыв папку и быстро ее убрав.

Безана и Пьятти бросились за дамой, поспешившей к своему столу.

– Где он похоронен?

– Если вы пойдете в приходскую церковь, вам покажут документ на латыни, где разъясняется, что все таинства были соблюдены. Не слушайте Эфизио. До свидания, успехов вам в работе.

И женщина принялась комментировать пост своей приятельницы про кота.

– Не очень-то она общительная, – шепнула Илария на ухо Марко. – Попробуй ты.

Безана снова подошел к столу и стал ждать, когда дама поднимет глаза.

– Извините, что снова отрываю вас, – осторожно начал он, – но говорят, сюда приходит много народу. И журналисты тоже?

– Нет, по большей части местные историки. Однажды приходили какие-то люди и собирались снимать документальный фильм. Недавно заглядывала жена Вимеркати, того, что в тюрьме.

– Джулия Лекки?

– Я не помню имени, по-моему, она. Мне больше нечего сказать, я и так много рассказала. Хватит. Извините, у меня есть неотложные дела.

Когда они вышли, Безана посмотрел на часы.

– В аптеку идти уже поздно, – вздохнул он. – Она закрывается.

– Слушай, а ведь мы хорошо сделали, что зашли сюда. Теперь мы знаем, что Джулия здесь что-то изучала.

– Вот пойдем и спросим у нее, – ответил Марко.

23 января

Рано утром Марко позвонил начальник отдела.

– Привет, Безана, прохлаждаешься? Я понимаю, этот вампир тебя измотал, но ты за неделю не выслал мне ни одной статьи.

Вместо ответа Безана проворчал что-то неопределенное.

– В Мантую прогуляться не хочешь?

– В такой-то туман?

– Да ладно, Марко. Еще одно убийство женщины. Тяжелый случай, его долго будут обсуждать. Врач выстрелил в жену на глазах у пятилетней дочки.

– Ох ты, чтоб тебя…

– Возьми с собой Пьятти, съедите вместе равиоли с тыквой и салями.

– Не нравится мне эта идея, – вздохнул Марко. – Я бы предпочел поехать один. – Безана на секунду задумался. Рассказать начальнику, что случилось с Иларией в детстве, или нет? – Пьятти очень устала. Ей надо отдохнуть денек.

– В ее-то возрасте? Да она галопом должна скакать.

– Она и так слишком много скачет, уж поверь.

Вечером, когда Марко, еле живой от усталости, вернулся домой, раздался звонок в дверь.

За дверью стояла Илария и встревоженно смотрела на него.

– Что у тебя случилось? Ты весь день не отвечал на мои звонки.

– Я ездил по работе, – уклончиво ответил Марко.

– Без меня? Тебе надоело таскать меня за собой?

– Нет. Меня послали по другому случаю.

– Женщина, убитая в Мантуе, верно? Ты поэтому не хотел меня брать?

Безана опустил глаза.

– Я никогда не просила меня охранять, Марко, – произнесла Илария, садясь напротив него. – Если ты меня ограждаешь, то ты меня обижаешь. Я хочу и жить и работать, как все остальные.

– Прости.

– Сейчас нас в Италии тысяча шестьсот двадцать восемь.

– Кого «нас»?

– Нас, дважды сирот. Так нас называют. А еще называют «побочными жертвами». Такие названия придумали для детей убитых женщин. Названия придумали, а вот закон – нет. Например, мой отец, когда выйдет