Как избежать соблазна - Карен Рэнни

Слава Богу, это не был ни тот, ни другой.

– Ты не стал вызывать пожарных, – сказала графиня Стрейтерн, имея в виду лакеев, которые регулярно тренировались в тушении огня в Роузмуре. – Более того, мне сказали, что ты приказал им не гасить пламя. Прошел целый день, Грант, а здание все еще горит. Ты хочешь, чтобы сгорело все поместье? – Она подошла ближе.

– Нет, мама, – отозвался Грант. – Только дворец. – Словно в подтверждение его слов послышался еще один взрыв, на этот раз менее громкий, чем предыдущие. Огонь уже добрался до склада с химикалиями в одной из неиспользуемых комнат. – Не думаю, что я смог бы войти в это здание снова.

– Уж я бы точно не смогла, – вздохнув, проговорила графиня. – Но я обнаружила, что мои воспоминания живут не в здании, а во мне самой.

Она подошла еще ближе, и Гранту вдруг захотелось, чтобы она ушла. Он еще не до конца сжился с мыслью, что это она убила его отца. С одной стороны, он все прекрасно понимал и не исключал, что и сам поступил бы так же. Но в то же время в нем все еще продолжал жить мальчишка, слишком рано ставший графом.

Его отец в ответе за смерть своих сыновей и дюжины загубленных жизней. Арабелла была лишь средством совершить эти убийства. Поступки отца породили ряд событий, которые и привели ко всей этой трагедии в Роузмуре.

– Что ты собираешься делать, Грант?

Он улыбнулся. Последние двадцать четыре часа он много думал о своем будущем.

– Возможно, мне лучше уехать из Роузмура, – сказал он, – вернуться в Италию, где жизнь намного проще.

– Многовато Роберсонов будет в Италии, – неожиданно проговорила графиня.

Грант непонимающе посмотрел на мать.

– Мы с доктором Фентоном решили, что должны сопроводить Лоренцо домой. Это, в конце концов, самое малое, что мы можем для него сделать. Кроме того, увидеть другую страну звучит довольно заманчиво. Слишком долго я никуда не выезжала из Роузмура. – Она взглянула на него. – У нас у обоих есть раны, Грант. Твои со временем заживут. И ты должен начать династию. Твои сыновья и дочери будут гордиться тем, чего достиг их отец. Но главное, Грант, ты должен найти свое счастье.

Графиня посмотрела в окно, туда, где все еще горел дворец.

– Возможно, однажды ты построишь там другое здание. Здание для проведения своих экспериментов. И позаботишься о том, чтобы только хорошие воспоминания жили в его стенах.

Настало время уезжать. Настало время покинуть Роузмур. Время пришло.

Наверное, ей бы следовало бояться. Видимо, она должна была бы больше беспокоиться о будущем, но она не чувствовала ничего, кроме боли, задержавшейся под веками в виде непролитых слез и тяжестью лежащей на сердце. Как же ей это сделать? Где взять силы, чтобы покинуть его? Как-нибудь. Где-нибудь. Вот единственный ответ. Но она должна пережить это, зная, что один час перейдет в другой и так до тех пор, пока день не подойдет к концу. Один за другим дни будут сливаться в недели.

Страдание так знакомо ей. Возможно, это единственное чувство, которое она будет испытывать в будущем, более сильное, чем любовь или ненависть.

Она всегда знала, что будет так. Она думала об этом бесстрастно, придя к заключению, что, если ей посчастливилось найти любовь, она заплатит за нее любую цену.

Что заставляет женщину пожертвовать всем ради любви? Свет в глазах мужчины? Обещание его улыбки? Воспоминание о страсти или стремление к ней? Или просто одиночество? А может, она пошла против всех предостережений сердца, потому что полюбила Гранта с первого взгляда так сильно, что и сама не ожидала?

Как бы то ни было, она должна уйти. Возможно, когда-нибудь она будет вспоминать это время как невероятное приключение, как свою одиссею. «Помнишь, как ты жила в Роузмуре? Помнишь, как ты любила мужчину по имени Грант Роберсон? Помнишь свою любовь?»

Если повезет, она, быть может, потеряет память. Может ли природа даровать ей такое освобождение? Господи, помоги ей. Помоги быть сильной, решительной.

– Куда это, скажите на милость, вы собрались?

Джиллиана обернулась и увидела стоящую в дверях графиню, сверлящую ее властным взглядом. Джиллиана улыбнулась; она больше не боялась этой женщины, не боялась с той ночи, когда они вместе пили шоколад.

– Я уезжаю.

– Я вижу, – отчеканила графиня. – И куда вы уезжаете?

Джиллиана не ответила. Графиня еще несколько долгих неловких мгновений продолжала буравить ее суровым взглядом.

Если графиня хотела увидеть ее смущение, ей это не удалось. Конечно, в представлении окружающих то, что она сделала, дурно. Если б ее дочь вела себя подобным образом, Джиллиана была бы в ужасе. Но в Роузмуре было слишком много печали и слишком много трагичного, чтобы беспокоиться о каких-то нарушенных правилах. Если они с Грантом украли немного счастья, их нужно понять, а не осуждать.

Графиня уставилась на саквояж в ее руке.

– Вы не можете уехать, – наконец заявила она, что прозвучало почти как приказ.

– Нет, ваше сиятельство, – устало возразила Джиллиана, – могу. – Она направилась по коридору к выходу. С Лоренцо она уже попрощалась, а доктор Фентон должен был встретить ее возле экипажа.

Она поживет в доме доктора, пока не заживет нога, а потом решит, что делать дальше. Джиллиана скучала по отцу. Он хороший человек, хоть и слишком строгий. Возможно, он обрадуется ее возвращению. Если же нет, она найдет где-нибудь работу. У нее есть небольшая сумма, достаточная, чтобы на некоторое время снять жилье, – и решимость. Она будет продвигаться маленькими шажками, один за другим, и выстроит свою жизнь.

Как странно, что она больше не боится.

– Вы собираетесь попрощаться с Грантом? Или намерены просто исчезнуть? На мой взгляд, он заслуживает от вас некоторой вежливости.

Джиллиана остановилась, но не обернулась.

Она не может попрощаться с Грантом. Не может еще раз посмотреть в эти прекрасные серые глаза. Просто не может. Но она ничего не успела сказать графине – та, чеканя шаг, подошла к ней, схватила за руку и подтолкнула вперед по коридору.

– Ваше сиятельство!

– Нет, – отрезала графиня Стрейтерн. – Вы вызывающе вели себя на протяжении всего вашего пребывания в Роузмуре. Я не позволю вам спрятаться в раковину благопристойности сейчас.

– Что вы имеете в виду?

Графиня фыркнула:

– Проще говоря, не будь дурой, Джиллиана. – С этим столь поразительным заявлением она открыла дверь и буквально втолкнула Джиллиану в комнату.

Грант стоял у окна. Когда она вошла, он обернулся.

– Графиня считает, что я должна сказать тебе, – проговорила Джиллиана, нахмурившись, – о своем отъезде.

Он ничего не ответил на эту новость, просто повернулся и снова стал смотреть в окно.