Эндана - Галина Ли

И первой двинулась вниз. Леа догнала ее и пошла рядом, настороженно прислушиваясь к каждому шороху, но, кроме шелеста растений, ничто не нарушало мертвое спокойствие затерянного королевства.

Ураст оказался на удивление пуст и заброшен. Трижды путники проходили через древние развалины людских поселений, а один раз – мимо руин замка, но и там никого не заметили. Воины, готовые прокладывать дорогу сквозь полчище монстров, недоумевали: им не встретилось ни одного существа, ни живого, ни неживого. Только одно напоминало о том, что Ураст отнюдь не пустует, – к проходу вела широкая дорога, утоптанная множеством ног.

Но, несмотря на такое удачное начало пути, жрица с каждой пройденной верстой становилась все мрачнее и мрачнее. Наконец она не выдержала, отозвала принцессу в сторону и задала мучивший ее вопрос:

– Леа, ты чувствуешь что-нибудь?

– За нами следят, – уверенно ответила энданка, – почти от самого прохода. Но близко не подходят – идут по следам. По моим и Марка.

Жрица вздохнула:

– Ничего не поделаешь, волшебство на вас не действует!

Дар богини, так часто выручавший Леа в передрягах, на этот раз оказался лишним.

– Знаю, Нэру. Нам пора разделиться. Мы с Марком пойдем отдельно от остальных. Недалеко, в пределах видимости, но отдельно.

– Это слишком опасно, – возразила жрица.

– Еще опаснее навлечь беду на весь отряд, – пожала плечами девушка. – Тогда нас точно никто не спасет.

Принцесса ненадолго задумалась, вглядываясь в сгущающийся сумрак.

– Нэру, думаю, приказа убить у слуг Нейман нет, иначе они давно напали бы. Я на ее месте постаралась бы узнать, с какой целью явились «гости». Вряд ли нас считают серьезной угрозой. – Леа с улыбкой посмотрела на друга и снова повернулась к жрице. – До замка осталось два-три дня пути, но войти в него самим нам не позволят, так что этой ночью мы с Марком уйдем. Риккведу я все объясню, а ты присмотри за остальными. Только не подходите к нам слишком близко, иначе никакое волшебство не поможет!

Нэру кивнула, а Леа вздернула подбородок, словно бросала вызов невидимому противнику, и твердо сказала сама себе:

– Ну что же… попробуем охоту на живца!

Девушка вздохнула и пошла к дяде: ей предстояла нелегкая задача – убедить родственника в правильности плана.

Вопреки ожиданиям, Рикквед не стал противиться, а лишь мрачно вздохнул:

– Не нравится мне этот ход, малышка, совсем не нравится, но ничего не поделаешь… Другого решения я тоже не вижу. Зови кенлирцев и Нэру, обсудим возможные варианты событий и наших действий.

Еще через час, глядя вслед двум растворившимся во мраке фигурам, оснирийский княжич Саха спросил у командира «невидимых»:

– Рикквед, почему ты отпустил их одних на ночь глядя?!

Энданец одарил юношу жестким взглядом и, не скрывая досады, ответил:

– Саха, не заставляй меня жалеть, что тебя не оставили на пару с медорцем в оазисе! Думаешь, Леа мне не дорога и я отпустил ее просто ради пустого каприза?!

Его сиятельство взгляда не отвел, но тон сбавил.

– Позволь мне пойти за ними!

– И не думай! – отрезал Рикквед. – Ты просто сгинешь без толку. Если хочешь помочь Леа, не мешай для начала!

Саха вздрогнул от таких обидных слов, но возражать не стал, признав правоту энданца, и с тоской посмотрел вслед ушедшим:

– Я постою эту ночь в карауле?

Против такого желания Рикквед ничего не имел – лучше оснирийца сегодня сторожа не найти.

– Хорошо, Саха. Только обещай: если что-то случится, ты немедленно разбудишь меня и Нэру, а не кинешься Леа на помощь!

Княжич немного замялся, вздохнул, но все же выдавил:

– Обещаю.

Бивуак у Марка с Леа получился неуютным. Голые белые камни, обломанными зубами торчащие из земли, почти не защищали от ветра. Снова друзья ночевали в пустыне, только теперь уже в северной. Еще раньше принцесса заметила, как постепенно исчезают скудные признаки жизни: пропали кусты корявого рокха, измельчали, а потом и вовсе перестали расти грибы. Самой стойкой оказалась трава, но и она росла островками. А еще… Леа сложно было объяснить, откуда взялась эта уверенность, но девушка твердо знала: оголенная земля, в которой поблескивали красные крупицы, губительна для всего живого.

– Марк, ты боишься смерти? – неожиданно для себя спросила принцесса.

Ее товарищ, немного помолчав, ответил:

– Не своей.

Больше северянин ничего не сказал, но девушке, привыкшей к немногословности друга, длинных объяснений не потребовалось. Воин боялся, что смерть лишит его самого дорогого: жены и сына.

– Тебе не стоило идти сюда, Марк, – грустно сказала девушка. – Если я ошиблась, нас сразу убьют.

Мужчина только усмехнулся:

– Тогда при встрече с Трехликим в небесных чертогах мне не придется краснеть, ища ответ на вопрос, достойно ли прожил жизнь.

Марк сел, привалившись спиной к одному из камней, Леа устроилась рядом и почти сразу почувствовала, как сами закрываются глаза.

– Я посплю немного. Толкни, если что… – предупредила она товарища.

Северянин кивнул и снова застыл в безмолвном внимании.

Ближе к рассвету с неба опустился густой туман, вместе с ним явились незваные гости, как две капли похожие на стражей в Телгете.

Защищаясь от нежити, Леа с Марком встали спина к спине. В плотном тумане враги походили на тени, то появляющиеся, то исчезающие из виду. Невозможно было определить, сколько их на самом деле. Зато слугам проклятой королевы туман не доставлял особых хлопот. Нежить чувствовала добычу, как чует подранка хорошая гончая, и отлично видела сквозь серый «кисель», но нападать не спешила. Леа догадывалась почему: зачем терять бойцов и тратить силы, если достаточно выставить лучников?

В ответ на мысли девушки у уха пропела стрела.

Расставаться с жизнью, не утянув за собой хоть одного врага, Леа не желала, а потому кинулась в бой. Марк держался рядом. Его тяжелый меч потрудился на славу, прежде чем кенлирец упал, сраженный сразу тремя стрелами. Леа, увидев, как валится на землю северянин, отвлеклась и пропустила удар в висок железной рукавицей. Голова словно раскололась от боли. Туман поплыл причудливыми фигурами, и принцесса рухнула на землю без сознания.

Риккведу Веллайну не потребовалась помощь, чтобы проснуться. Неясная тревога толкнула сердце, и он сел, осторожно высвободив плечо из-под головы спящей Гуалаты. Девушка немедленно открыла глаза, вопросительно посмотрела на энданца и потянулась за мечом – царевну насторожили легкие шаги. Ее опасения оказались напрасны: из тумана вынырнул всего лишь оснирийский княжич.

– На них напали! – прошептал Саха, с отчаянием глядя на Риккведа.

Тот кивнул и приказал:

– Буди всех, но тихо.

Окинув взглядом собравшихся воинов, командир «невидимых» сказал:

– В бой без команды не вступать. Держаться в пределах видимости. Кенжи и Тист, – Рикквед кивнул воинам, – прикрываете нас сзади. В случае моего отсутствия командиром становится Гуалата. Саха, от царевны ни на шаг.

К месту сражения они успели как раз в тот момент, когда упал на землю раненый Марк, а принцесса получила удар по голове.

Траес дернулся было на подмогу, но Рикквед его перехватил: прислужники Нейман не собирались добивать поверженных врагов. Напротив, они даже перевязали кенлирца, взвалили пленных на плечи и бегом кинулись прочь.

Его светлость тут же вскочил, помчался к брошенным трупам, содрал с одного плащ и кинул его Траесу:

– Пойдешь со мной!

Северянин кивнул, и воины, нацепив на себя одежду нежити, побежали за отрядом Нейман.

Саха подобрал с земли меч принцессы. Лицо молодого человека было серее пыли под ногами.

Царевна хлопнула юношу по плечу:

– Пойдем! Когда Леа понадобится помощь, мы должны быть рядом с замком, раз уж внутрь пока попасть не получается.

Всяко случалось просыпаться его высочеству Эдвину в свои неполные восемнадцать лет, но только не от рева драконихи.

Жалобно звякнуло стекло, разлетевшись на куски, рама громыхнула об углы проема, и молодой человек подскочил на кровати, сонно щуря глаза.

– Вставай! – зашипела дракониха. – Жду тебя через час на берегу Красного озера!

И голова нырнула обратно, разбив шипом еще одно стекло. Внезапный порыв ветра, с силой стукнувший многострадальные оконные створки, подсказал юноше, что Сипхората взлетела.

Эдвин, плохо соображая, в чем дело, добрел до порога и, как был в одной рубахе без штанов, выглянул за дверь. Там уже стоял, протирая глаза, личный оруженосец принца, шустрый мальчишка лет двенадцати. Одним из бесчисленных достоинств мальчишки было то, что он всегда оказывался в нужный момент под рукой. Это позволяло Эдвину мириться с его не менее многочисленными недостатками.