Однажды ночью - Стефани Лоуренс

Мартин кивнул.

– Она особенно любила розы. Розы, ирисы и лаванду.

Розы действительно росли везде, кое-где виднелись ирисы, а лаванда так разрослась, что настоятельно нуждалась в стрижке.

Аманда заметила скамейку и поспешила к ней. Они сели лицом к дому.

– Что случилось?

Колебания Мартина свидетельствовали о том, что он не был готов к столь прямому вопросу. Наклонившись вперед и опершись локтями на колени, он начал свой рассказ. О том, как жители деревни привели его в дом, сообщили о происшедшем отцу и потребовали справедливости. О том, как его отец без вопросов принял их версию.

– Он сказал только одно: «Как ты мог?» – Мартин положил подбородок на сплетенные пальцы. – Ему даже в голову не пришло, что я ничего преступного не совершал. Должен признаться, что тогда я славился своим неуправляемым нравом.

– Сейчас у тебя совсем другой характер.

– Да. Общение с индусами многому учит. В тот день вся семья была в сборе: дядьки, тетки, кузены. Мы всегда собирались на Пасху, и отцу нравилось чувствовать себя главой большой семьи. Думаю, в его глазах моим самым большим грехом было то, что я совершил преступление в такой день, в присутствий всей семьи. В мою защиту высказались лишь единицы… во благо семьи было решено выгнать меня из дома в тот же вечер.

Аманда содрогнулась. Надо же пережить такое, когда от тебя отказывается вся семья, когда тебя вышвыривают за порог. Без суда и следствия. Ей трудно было представить себя в такой ситуации, и ее сердце обливалось кровью от сострадания.

Наконец она задала вопрос, который больше всего волновал ее:

– А твоя мама?

– О, мама… Она единственная из всех понимала мой характер, мой темперамент, нрав – называй как хочешь. Потому что я был таким же, как она. – Подняв голову, Мартин задумчиво посмотрел вдаль, как бы заглядывая в прошлое. – Она сомневалась. Она знала, что я не способен на это, но… она, как и остальные, не поверила мне, когда я поклялся, что не убивал. Если бы она поверила… – Помолчав, он добавил: – Что сделано, того не вернешь.

То, что последние слова он произнес совсем другим тоном, открыло Аманде тщательно-скрываемую правду.

– Ты любил их, да?

– Да, – не глядя на нее, ответил Мартин. – Обоих.

И Аманда как наяву увидела все. Сегодня утром она побывала в будуаре графини, когда относила туда покрывало, и в спальне графа. Обе комнаты сохранили отпечаток характера хозяев, и, судя по Мартину, он унаследовал основные черты обоих родителей.

– Когда мы поженимся, то жить здесь не будем.

Никаких «если»! Аманда уже собралась возразить, но промолчала. В их жизнь вмешалась сама судьба: они случайно оказались здесь, в пустом доме, где нет даже экономки, которая приготовила бы постель. Время игр прошло. Настало время решений.

Набрав в грудь побольше воздуха, она тихо спросила:

– Почему? – Мартин покосился на нее. Она упорно смотрела на дом. – Его нужно обновить, возможно, отремонтировать – я еще всего не видела… – Аманда в задумчивости оглядела каменные стены, ломаную крышу. – Он полон сил, просто люди должны вдохнуть в него жизнь. А еще он очень красивый, величественный и обаятельный одновременно. Мне нравится форма окон, расположение комнат и… – Она широко развела руки. – А как он вписывается в ландшафт! Он неотъемлемая часть целого. Ему место только тут.

Мартин откинулся на спинку скамьи.

– Мне казалось, что ты горожанка до мозга костей. Ведь ты родилась и воспитывалась в Лондоне?

– Большую часть жизни я провела в городе – там дом моих родителей, но у всех родственников есть загородные поместья. Я подолгу жила в деревне, но… – Встав, Аманда прошла несколько шагов и остановилась, любуясь видом на долину. – Я никогда не видела такого сказочного места. Я могла бы стоять здесь часами. – Она замолчала, очарованная великолепной панорамой.

Мартин и не предполагал, что природа может так сильно действовать на человека. Не предполагал он и того, что красота его родного дома найдет отклик в душе Аманды, что она увидит нечто величественное в этом суровом ландшафте.

В ландшафте его родного края. Дикого, очень похожего на него самого. Он много путешествовал, бывал в разных местах, но его дом находился здесь.

Его дом.

Он повернулся к нему спиной, вытолкнул его из своей жизни и не хотел возвращаться, потому что не желал становиться жертвой этих скал, которые, как сирены, заманивали его песней ветра.

Его дом.

Мартин встал и подошел к Аманде. Ветер растрепал его волосы. Как будто приветствовал и благословлял своего блудного сына с надеждой на то, что тот стал мудрее и опытнее.

Его дом.

Вместе с плохими воспоминаниями на него нахлынули и добрые. Будто из детства послышались веселый детский смех, радостный голос, бегущие шаги, возбужденные возгласы – все признаки безграничного семейного счастья. Детство уступило место неуклюжей юности, времени, когда человек набирается опыта, делает потрясающие открытия и углубляет свои познания.

А потом наступил перелом – и все хорошее унеслось прочь, как опавшие листья. И он не знал, как эти листья поймать.

Возможно, и не надо было их ловить. Возможно, нужно было просто вернуться, дождаться, когда дерево снова покроется почками, а затем распустятся листья. Просто начать заново.

Мартин посмотрел на Аманду. Ее лицо все еще хранило восторженное выражение. Он перевел взгляд на дом. Подумал, что надо сделать. И во сколько это обойдется.

– Спасибо, что привел меня сюда, – наконец нарушила тишину Аманда, поворачиваясь к нему и беря его под руку. – А теперь пора обедать. Нас ждет куча дел.

И они пошли к дому.

Колли все утро трудился в малой гостиной: он настоял на том, что подаст им обед именно туда. Жертвуя уютом у теплого очага на кухне, Аманда и Мартин согласились на это, так как понимали: Колли и Онслоу смущает присутствие хозяев.

После обеда, вместо того чтобы дернуть за шнурок звонка, они собрали грязную посуду и отггесли ее на кухню.

Неожиданно входная дверь распахнулась.

– Гм! – На пороге кухни стояла крупная крестьянка.

Поверх капора у женщины была надета шляпка, горло замотано шарфом, а поверх удобного черного шерстяного пальто накинута шаль. Из-под пальто виднелось множество юбок. На ногах у незнакомки были грубые башмаки. Она была высокой, ширококостной, с грубым крестьянским лицом. Ее шеки покрывал яркий румянец, а седые волосы были стянуты в тугой пучок. В обеих руках она держала сумки с продуктами – там было все: от репы до голубей и кур.

Женщина решительным шагом прошла в кухню и, водрузив свою ношу на стол, облегченно выдохнула. Только после этого она огляделась по сторонам. И увидела Онслоу, Колли и Аманду, которые наблюдали за ней с раскрытыми от удивления ртами.