Разлучи нас, смерть! (СИ) - "Ginger_Elle"

— Я думал, мне показалось… А вы на самом деле играете вдвоём, — послышался звонкий мужской голос.

Джейсон и Эмили обернулись: в дверях стоял высокий и широкоплечий молодой человек, очень похожий на Эмили и её мать, с такими же золотистыми глазами, но только с каштановыми волосами.

— Это мой брат, Том, — пояснила Эмили. — Том, это Джейсон Коллинз, наш сосед снизу.

— Очень приятно, — хором произнесли Джейсон и Том.

Том так и стоял в дверях, разглядывая Джейсона.

— Мы ждали тебя к ужину, — заговорила Эмили.

— Задержался с друзьями. Скоро начнётся учёба, надо ловить момент.

Том подошёл к ним ближе. Джейсон наконец сообразил, что он слишком долго рассматривает брата Эмили, и повернулся к нотам.

— Шопен? — немедленно заглянул в них Том. — Как скучно. Даже заурядно.

— У меня пока даже это не очень получается, — ответил Джейсон. — Я давно не практиковался. Эмили мне помогает.

— Эмили с её безупречной техникой только мешает, — рассмеялся Том. — Когда я с ней играю, у меня всегда падает самооценка, и я становлюсь чертовски неуклюжим. Даже гамма еле получается.

***

Джейсон засиделся у Гибсонов допоздна. Эмили посоветовала ему частную музыкальную школу неподалеку, куда можно было приходить играть на фортепьяно не на постоянной основе с профессиональной целью, а просто попрактиковаться для себя. Работали там и высококлассные педагоги, к одному из которых ходила когда-то она сама и которые готовили к поступлению в самые престижные консерватории и школы, но Джейсону они были без надобности. Он решил зайти туда в эти или следующие выходные.

Когда Джейсон ушёл, Эмили спросила брата:

— И как он тебе?

— Родителям, наверное, очень понравился. Такой милый мальчик, хоть и американец, но хорошо воспитанный. Как они говорят, «нашего круга».

— Я не про родителей спрашивала, а про тебя, — Эмили начала раскладывать ноты по стопкам.

— Ты не думала, что он может быть геем?

— Он ведёт себя не как гей!

— Я согласен, что он не похож, но… Он слишком красивый, как из журнала. Слишком красивый, чтобы быть натуралом, понимаешь? — предположил Том. У него не шёл из головы, тот момент, когда он только увидел Джейсона: как резко, почти испуганно развернулось к нему красивое лицо и широко раскрылись серые и до странности светлые глаза.

— Почему это красивый парень не может быть натуралом? — хмыкнула Эмили.

— Откуда я знаю, почему так получается? Даже Робби Уильямс про это поёт[5]. Так что не слишком-то надейся…

— Господи, Том, можно подумать, я собираюсь тащить его в койку! Он, как и я, играет на фортепьяно, мы живем рядом…

— С фортепьяно тоже осторожнее… Зря ты его в школу отправила. Эти твои музыкальные дружки, которые там ошиваются, из них половина точно геи, без всяких сомнений. Сто процентов. Они же на него набросятся.

— Том, ты про что-нибудь, кроме секса, думать можешь?

— Ну, хорошо… Я так и не понял, где и кем Коллинз работает. Он учился дома — отлично, но колледж он не заканчивал, сейчас нигде не учится, кто его возьмёт на работу финансовым аналитиком без образования, да ещё в таком возрасте? Как-то это странно.

— Я так поняла, что это больше математика и какие-то расчёты… Хотя я толком тоже ничего не поняла. Думаешь, он врёт?

— Даже не знаю. Непохоже. По крайней мере, на вид он достаточно умён и образован.

— Ага… Он правда очень красивый…

— Наконец-то призналась, — усмехнулся Том. — Ты бы такое не пропустила: пепельные волосы, длинные ресницы…

— А, ты тоже на него пялился! — воскликнула Эмили.

— Никогда в жизни! Ты меня знаешь.

Глава 5

Из дневника Джейсона Коллинза

18 октября 2005

Прежде чем начал писать это, стёр несколько предыдущих записей. В основном, полная ерунда: ходил туда, говорил с теми-то. По содержательности почти не отличается от расписания в ежедневнике. А про работу, наоборот, слишком подробно. Лучше такую информацию за пределы офиса не выносить.

Скажу кратко, что в отделе М работать гораздо интереснее. Первые недели было тяжело: всё новое, информация ограниченная, а требуют сразу многого. Потом освоился. Сейчас мне, может быть, и не все данные дают, но их вполне достаточно, чтобы я мог качественно анализировать ситуацию. Первые недели я работал практически вслепую.

Я дважды помогал в подготовке операций, обе связаны с Виктором-4. Они считаются наиболее важными, и меня до них допустили только потому, что опять не хватало людей и времени.

Финлэй после первой операции даже процедил что-то насчёт того, что я внёс свой вклад.

Цель операции была в том, чтобы не дать некоей группе лиц в нужные сроки закупить некий товар (ладно, оружие и взрывчатые вещества) у одной организации с целью проведения теракта. Они ранее пытались протащить товар в страну самостоятельно, но перевозчиков задержали на границе благодаря оперативной информации. Теперь же известно, что эти парни решили больше не рисковать и будут закупаться "на месте".

Вот это и есть суть работы нашего центра: сошлись данные из разных источников по одному региону, от Виктора поступила информация о планирующейся закупке взрывчатки на крупную сумму, и где-то всё это сложилось в единую картину.

Надо было задержать перевод денег на один-два дня, чтобы дать оперативникам время вычислить исполнителей до получения оружия. Не знаю, почему важно было поймать их именно до, а не после — если оперативники знали, у кого будут покупать оружие, то после встречи отследить преступников было бы гораздо проще, но я многих вещей не знаю. Мне лишь сказали, что нужно сорвать сделку вот таким способом.

Была разработана целая финансовая операция, чтобы деньги не были получены в срок по совершенно ни от кого не зависящим причинам и так, чтобы это не вызвало подозрений. Просто стечение обстоятельств, винить некого. Виктор-4 помогал всё это сделать, и планы операции передавались ему на согласование. Чтобы осуществить ту часть работы, которая досталась ему, надо обладать огромными возможностями. Я не верю, что мы до сих пор не вычислили, кто это. Таких людей в мире, должно быть, не так и много. Или же он представитель группы лиц.

Вторая операция была гораздо проще — выявить реальный источник финансирования двух террористических групп. Денежки поступали потихоньку и очень осторожно, через многочисленных посредников, и надо было понять, откуда.

Я даже сам разговаривал с Виктором-4. Один раз во время первой операции Финлэй попросил меня ответить на несколько вопросов по сценариям. Пока готовили вторую, я с ним разговаривал трижды.

Во время разговора я по мере сил старался изображать серьёзного и умудрённого опытом сотрудника спецслужб. На месте Виктора я бы вообще перестал иметь какие бы то ни было дела с нашим центром, если бы узнал, что там работают аналитики, которым едва исполнилось двадцать лет. Разумеется, он не знает. Разговариваем мы по нашей стандартной линии шифрованной видеосвязи с тем лишь отличием, что выключаем передачу изображения, а на звук накладываются фильтры, так что голос становится совершенно неузнаваемым. Виктор делает то же самое. Мы не знаем ничего о нём (по крайней мере, я не знаю), а он не знает ничего о нас.

Второй наш проект завершился неделю назад. Сейчас работа не такая интересная. Говорят, подобных операций мы проводим от силы четыре-пять в год, а тут вдруг по одной в месяц. Теперь будет затишье.

Есть одна вещь, о которой я часто думаю: мы ведь ничего не сделали с теми группами террористов… Мы просто сорвали их планы да задержали несколько исполнителей. И всё. Но те данные, которые у нас есть, позволяют выйти на настоящих руководителей. Почему никто ничего не предпринимает?

Я понимаю, не так-то просто действовать вне своей юрисдикции — мы не можем послать спецназ в любую страну мира. Но ведь есть и другие способы. Что-то ещё, кроме того, что следить за ними. Или же лучше враг, которого ты знаешь и при необходимости можешь остановить, чем враг неизвестный? Уничтожь эти группы, и через пару месяцев уцелевшие члены организуют новые ячейки, непредсказуемые и неконтролируемые.