Самурай - Ирина Оловянная

— Помнишь, как ты раскрыл тайну оружейных складов? Сам говорил, темнее всего под фонарем. Тайна — это интересно, ее постараются раскрыть и понять, почему это тайна. А так, причуда сумасшедшего профессора, которой вынуждены потакать. Ведь лейтенант успеет стать полковником, прежде чем знание истории понадобится ему по-настоящему.

— Ясно. И все-таки какая грязная работа? Я должен знать.

— Это все равно не твой профиль. Ну синьор Теодоро Кальтаниссетта еще ничего не сделал, поэтому он просто отправится на Южный континент вместе с семьей, которая и вовсе ни в чем не виновата. С остальными участниками заговора поступят примерно так же. Кроме офицеров СБ.

— Хм, то есть они выбирают между интересами нанимателя и совестью только один раз, при приеме на работу?

— Никто не обязан уважать твое право выбора. Защищай его сам. Если сможешь. А совесть эсбэшников тут, кстати, ни при чем. Только жадность.

— Понял. «Делай что хочешь, но помни, что другие поступают так же». Вы это сказали Васто тогда, в джунглях.

— Если бы я знал, что ты это слышишь...

— То что?

Проф расхохотался:

— Для тебя это и без того руководство к действию. И горынычи тоже делают что хотят.

— Результат плохого воспитания! Ладно, хорошо, что все кончилось именно так, работать на дом Минамото[3] я бы не смог.

В субботу я на правах выздоравливающего возлежал на плащ-палатке и с удовольствием разглядывал изящные силуэты наших девчонок на фоне светло-серой скалы. Лариса надела новый ярко-красный комбинезон; если для того чтобы произвести на меня впечатление, то ей удалось — я впечатлен. В это время у меня на руке ожил коммуникатор:

— Энрик, срочно сажай всех в катер. Война. Сидите пока там. В воздухе может быть опаснее.

— Понял.

Я вскочил и побежал к ребятам:

— Алекс, Лео, быстро снимайте их! Мы эвакуируемся.

— Что такое?

— Война! Быстро в катер.

Мы спешно сняли девочек и Гвидо со стенки и постарались уничтожить все следы нашего пребывания здесь. Только крючья вынуть не удалось: слишком долго.

Через пятнадцать минут мы сидели уже в Феррари. Теперь нас голыми руками не возьмешь. Я снова связался с профом:

— Профессор, мы уже в катере; может быть, мы проскочим? Тут лететь-то десять минут.

— Вас собьют над городом, просто на всякий случай.

— На земле мы тоже хорошая мишень — Феррари слишком заметен, — возразил я, — и возможности маневра никакой. И есть почти нечего. А что если нам убраться на Ористано?

— Подожди, сейчас посмотрю на карту.

Несколько минут напряженного молчания.

— Энрик!

— Да.

— Летите через космос на Джильо, около Ористано плавают чужие лоханки. Если прямо сейчас вас не перехватят, все будет в порядке.

— Понял.

— Конец связи.

Я обернулся к ребятам. Вид у всех был бледный, но в панику никто не ударился. Я улыбнулся и подмигнул честной компании:

— Как хорошо, что у нас такие храбрые девочки! И как здорово, Лео, что мы учили их стрелять. Значит, так: Лео — кормовой бластер, Алекс — низ (и учти, что там защита послабее). Гвидо — правый борт, Лариса — левый, а Тереза — верх. Маленькие катера сбиваются четырьмя выстрелами в одну точку. А на всякие типа Джел-7 лучше потратить ракету. Но их всего пятнадцать. Ясно?

— Я тебя загрызу! — набросилась Джессика на Алекса. — Почему ты не научил меня?!

Алекс открыл рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание.

— Не сейчас, — пресек я почти семейную ссору, — пристегнитесь! Мы взлетаем.

Я почти с удовольствием сунул руку в сенсорную перчатку — вчера только поставил. Может, отключить? Не тренировочный полет. Не-е, к хорошему привыкаешь не быстро, а мгновенно.

На поляне Феррари выглядит как большая капля ртути и очень заметен. А вот в воздухе надо специально постараться, чтобы его увидеть. Нужен длинноволновой радар — громоздкая штука, на катера не ставится.

Я переключил гравитатор на компенсацию перегрузок и рванул вверх с максимальным ускорением: может быть, мы проскочим. А в космосе ищи-свищи маленький катерочек, который не хочет, чтобы его обнаружили.

Не повезло. Маленькие истребители, некоторые из них, наверное, автоматы. А «Белый буйвол» — герб Кремоны. С этими я уже дрался. Но все это старье. Реактивные Феррари впятеро маневреннее, при всех своих размерах. Покувыркаемся! Комфорт в полете отменяется: вся энергия понадобится нам для бластеров и защитных экранов.

— Не палите в белый свет! — предупредил я девочек. — Бластеры перегреваются.

Как Барлетта успевал замечать, кто как стреляет? Я еле-еле справлялся со своими непосредственными обязанностями.

Нет, это неправильно: я не даю ребятам нормально стрелять, все время кручусь. Спокойно, у меня экраны защитные. Кое-что они выдержат. Я прекратил «плести кружева» и меланхолично полетел вверх. Уже через три секунды на радаре стало поменьше засечек, а у меня за спиной Лариса громко завизжала от восторга: «Есть!» Я пересчитал врагов: восемь. Звено малых истребителей-перехватчиков обычно состоит из двенадцати машин. Два летчика, остальные — катера-автоматы. Интересно, четверых мы уже сбили или их и не было? Я, кстати, еще ни в кого не попал — слишком заботился о том, чтобы птичку не поцарапали. Оп! А вот этот мой! Камикадзе! Автомат, наверное. Взорвался он почти под самым моим носом. Экран! Нет, выдержал. А этот откуда взялся? Джел-7 на вооружении у Кремоны? Ракетой его. Покувыркайся, милый! А к этому придется прилипнуть. И в это время в нас почти никто не рискнет стрелять. Только на хвост сели, но у меня там снайпер, за него я не опасаюсь.

— Алекс, долби его, пока бластер жив!

Летчик Джела тоже не дурак, и защита у него помощнее, мы вместе рисовали в воздухе двойной серпантин. Я повернул катер:

— Лариса, давай!

Бац! Бац! Бац! Уходит, ох ты, он мне сейчас на хвост сядет. Еще одна ракета! Оп! Отлично, этому хватило. Он задымился и пошел вниз. А это ракета для нас. Что у меня там было против них хорошего? Ба-бах! Но и моя ракета, до сих пор гонявшаяся за вторым катером, приказала долго жить. Враги гикнули и набросились на нас с энтузиазмом дерущихся боксеров. А противоракетная защита отбирает слишком много энергии, поэтому-то ею и не любят пользоваться. Еще одного мелкого я все-таки сбил и видел, как исчезают засечки на радаре: ну Лео дает! Внезапно маленькие катерочки отстали: эти только до ста километров, выше им неуютно. Остался только Джел. Ну один на один мы уж как-нибудь... Жаль, что я еще не успел отладить свою программу, которая будет отвечать за автоматическую стрельбу: есть у меня там пара красивых идей. Люди такой согласованности достичь не могут. Я позволил Джелу сесть себе на хвост: вредная вещь рефлексы! Я точно знаю, что повредил ему носовой бластер, так что Лео расстрелял бедного, почти беззащитного старого льва, почему-то принявшего сторону буйвола. Вырвались в космос! Теперь нас будет трудновато найти.