Финская война как опыт социологии - Дмитрий Орешкин

«…Между прочим, сколько времени отводится на операцию?

– Десять – двенадцать суток.

– Буду рад, если удастся все решить за два – три месяца.

Мои слова были встречены язвительными насмешками. Г.И. Кулик приказал мне вести все расчеты с учетом продолжительности операции 12 суток».

Видимо, исходя из этих же победительных установок, планировщики не озаботились обеспечением армии теплой одеждой. Отсюда дремучие солдатские слухи, что большевики (а может, вредители) специально держали живую силу в легких шинелях, чтобы та быстрей ломилась вперед…

К 6 декабря, после недели боев, танки Мерецкова только преодолели первую полосу препятствий («полосу обеспечения» или «предполье») перед линией Маннергейма на Карельском перешейке и приблизились к главной зоне противотанковых сооружений. Зато на севере уже взяли Петсамо. Хуже всего было посредине, где перед 163-й стрелковой дивизией стояла задача разрубить Финляндию надвое, выйти к Ботническому заливу и изолировать север от юга (это, кстати, к вопросу об ограниченной, якобы, цели «отодвинуть границу от Ленинграда»). Войска за четыре дня прошли около 50 км и завязли в снегу под постоянным огнем легких финских соединений.

14 декабря командир 9-й армии М. Духанов получает в распоряжение резервную 44-ю дивизию под командованием А. Виноградова общей численностью около 17,5 тыс. человек. Прямо из Житомира, в легком осеннем обмундировании. Лишнее свидетельство тому, что война уже к середине декабря вышла за пределы Ленинградского ВО. Украинская дивизия с ходу брошена в бой. Но прогресса по-прежнему нет. Закипает штабная истерика. 19 декабря штаб 9-й армии получает телеграмму за подписями Главнокомандующего Ворошилова, Члена Главного Военного Совета Сталина и начальника Генерального штаба Шапошникова. Предписано срочно силами 44-й дивизии вызволять 163-ю. Что и так уже делается. Любой ценой не допустить окружения и плена. «…За возможную катастрофу будете отвечать лично». Отметим: термин «катастрофа» введен в оборот не буржуазными фальсификаторами, а тт. Ворошиловым и Сталиным.

В 20-х числах декабря финские радисты перехватывают распоряжения штаба 9-й армии, от большого ума сделанные напрямую, без шифра. Нашим командирам явно не до грибов и столь же явно не хватает квалификации. Бдительный комиссар Мехлис пишет донос: теперь, по крайней мере, ясно, на кого валить. Вскрыто очередное гнездо вредителей.

Финны, и без того читавшие советскую тактику как открытую книгу, делают все, чтобы не допустить встречи дивизий. И преуспевают. Перерезают дороги, окружают наших в заснеженных лесах и методично отстреливают, разбивая на небольшие группы вместе с неповоротливой в снегах тяжелой техникой. Задача понятна: не дать пополнить запасы горючего, боеприпасов, продуктов и живой силы. Тактика получила название «мотти» – от финского словца, означающего заготовку дров. Отрезаешь и колешь. Отрезаешь и колешь…

Начиная с полевых кухонь. Два-три дня без еды в осенней шинели при морозе под 40 градусов – и готово. В первой декаде января голодную, обмороженную и измученную 163-ю дивизию раскололи на щепочки и бросили замерзать в лесу. Теперь все внимание к 44-й. Еще 4 января ее командир Виноградов просит разрешения отступить. К этому моменту 9-я армия уже имеет другого начальника – Василия Чуйкова, будущего маршала. Чуйков, на скорбном опыте приученный к осторожности, запрашивает дозволения сверху. Не из Ленинграда, а из самой Москвы: маленькая победоносная война давно разрослась в кровавую общенациональную драму. На согласование уходит два дня. Отступить разрешают, но при условии вывода всей техники. Очень своевременное требование – техника уже брошена бегущими войсками. К 7 января, когда дивизия все-таки выбирается назад к советско-финской границе, из ее личного состава 1001 человек убит, 1512 ранены и обморожены, 2243 без вести пропали. Потери вооружения и техники: 4340 винтовок, 1235 револьверов и пистолетов, около 350 пулеметов, 30 пушек 45-мм, 40 пушек 76-мм, 17 гаубиц 122-мм, 14 минометов и 37 танков. 40 процентов бойцов вернулись с пустыми руками, побросав винтовки. На полк приходится примерно по тысяче бойцов. 1057 раненных и обмороженных направлены в госпиталь.

Многих раненых бросили в лесу замерзать.

По финским данным, в плен взято 1300 человек. Организатор «мотти-войны», тот самый полковник Сииласвуо (Siilasvuo), так описывает результаты:

«…Мы захватили немыслимо большое количество военных материалов, о которых наши части не могли мечтать даже во сне. Досталось нам все вполне исправное, пушки были новые, еще блестели… Трофеи составили 40 полевых и 29 противотанковых пушек, 27 танков, 6 бронеавтомобилей, 20 тракторов, 160 грузовых автомобилей, 32 полевые кухни, 600 лошадей.

Получив за победу звание генерал-майора, он вместе с трофейной техникой был переброшен к городку Кухмо, где в окружении находилась 54-я дивизия генерал-майора Гусевского. Здесь Сииласвуо впервые позволил попробовать воевать «правильно» – перед атакой по окруженным русским было выпущено более трех тысяч снарядов (в том числе трофейных русских же). Впрочем, идти в лобовую атаку малые числом финны позволить себе не могли, и 54 дивизия, удержав позиции, досидела в окружении до мирного договора. Это когда, по выражению Сталина, «они встали на колени, мы уступили…»

Меж тем комиссар Мехлис привычными средствами восстанавливал боеспособность отступивших частей. Командир 44-й дивизии Виноградов, начальник штаба Волков и начальник политотдела Пахоменко, с грехом пополам выбравшиеся из снежного ада, куда их бросили, даже не снабдив зимней одеждой, отданы под трибунал. Суд, по отчету Чуйкова и Мехлиса, длился 50 минут. Все признали себя виновными в «подлом шкурничестве» и были расстреляны перед строем 11 января 1940 г.

Когда к своим вышли обмороженные остатки 163-й дивизии, репрессии ограничились расстрелом командира 662-го полка Сарова (Шарова? – в разных источниках фамилию пишут по-разному), его комиссара Подхомутова и командира батальона Чайковского. К апрелю 1940 г. в кадровом составе 163-й дивизии оставалось лишь 753 человека. Всего же в боях за центральную Финляндию наши потери составили около 23 000 против 800 человек с финской стороны. По другим оценкам, наши потери здесь превысили 35 000.

В целом, по сводке Г.Ф.Кривошеева, потери РККА составили 333 084 человека, из них безвозвратных 95 348. Больше всех потеряла даже не 9-я армия, а 15-я, которая только за один месяц с 12 февраля по 13 марта утратила 49 795 человек, из них 18 065 безвозвратно.

Число безвозвратных потерь (убитых и без вести пропавших) с советской стороны сильно колеблется у разных авторов, главным образом в интервале от 100 до 200 тысяч. Эту цифру можно умножить на три, чтобы получить оценку числа раненых и обмороженных. Но, вообще говоря, игра со статистикой имеет мало смысла: слишком много вранья и слишком мало документов. Что само по себе характеризует страх советской власти перед правдой. Если до сих пор не известна (?!) судьба командующего 163-й дивизии генерал-майора Зеленцова, который, кажется, все-таки вышел к своим и потом как бы исчез – то что говорить о рядовых. Наивно выглядит попытка Г.Ф Кривошеева изобразить строгость, предлагая цифры потерь с точностью до человека. Куда уж там…

Виктор Суворов: «… Блистательная победа, равной которой во всей предшествующей и во всей последующей истории нет ничего…»

Пропаганда – она и есть пропаганда. Но все-таки как глубоко и масштабно, по-сталински, надо презирать свой народ (живых и убитых) и своего читателя, чтобы кормить его такими помоями. Однако ведь едят! А многие еще и похрюкивают. Социология…

Конечно, все происходившее было отлично известно и немцам, и англичанам, и американцам. Взгляды европейцев с изложением большого количества не упомянутых здесь неприятных фактов представлены в книге Э. Энгл и Л. Паананен «Советско-финская война» (М., ЗАО Центрполиграф, 2008).

Но все это мимо социума. И даже мимо высшего руководства. Хрущеву, например, известно было немного. Хотя он понимал, что дело плохо. Мудрено было не понимать.

«Хорошо помню, как Сталин с горечью, грустью и иронией рассказывал мне, как протекала война… «Там глубокие снега, идут по ним наши войска, в частях много украинцев, воинственно настроенных: «А де тут хвинны?». Вдруг сзади раздаются очереди из автоматического оружия. Наши люди падают. Это финны избрали такую тактику борьбы в лесах…»

Что ж, довольно толковое описание «мотти-войны». Отражает действительность. Но только не для всех. Широкой патриотической общественности, чтобы понимать причины Большой войны, истинные боевые кондиции РККА и истинную роль Руководящей и Направляющей силы, было бы небесполезно прочесть все это в учебнике. Но в учебниках у нас гремят барабаны в стиле В. Суворова и умело руководит страной эффективный менеджер. Как в свое время добро щурился Владимир Ильич Ульянов, угощая чайком ходоков…