Автобиография Тамерлана - Наби-джан-Хатыф

В этом году султан Кран, сын Саура, причинил немало вреда и жестокостей в Чагатайском улусе. Бедные и богатые молились, чтобы он скорей умер. Я хотел наказать Крана и стал собирать для этого войско; хотя я многим делал добро, но в деле войны у меня нашлось так мало помощников, что я должен был ждать удобного случая. Амир Казган, глава Чагатайских амиров, сразился с Краном в долине Зенги. К удивлению всех людей, справедливый был побежден жестоким, и Кран, вследствие этого, причинил еще больше вреда. К жестокостям, которые пришлось вынести населению, вскоре присоединилось еще новое бедствие: настал сильный холод, и все предметы первой необходимости сильно вздорожали. Наконец, амир Казган собрал многочисленное войско, разбил наголову жестокого Крана, взял его в плен и вознаградил обиженных им.

Я желал сделаться правителем одного лишь Мавераннахра, но так как амир Казган был милостивый и справедливый правитель своего народа, я удержался.

Достигши 22-летнего возраста, я решился поднять восстание в союзе с Барласом. Я собрал на совет 40 молодых людей, вместе со мною учившихся в школе, и предложил на их обсуждение свое намерение собрать войско на гору Арафат. В это время скончалась мать моя, и я устроил по этому случаю поминки. Вскоре отец мой сосватал мне дочь амира Чагуй-Барласа.

Однажды но делам улуса я пришел в то место, где амир Казган заседал в совете. Здесь же был и отец мой. Придя в совет, я разговаривал с самим амиром Казганом, и он не только милостиво принял меня и выслушал, но даже отдал мне в жены свою внучку. Я был очень доволен такой честью. Я получил от амира Казгана много имущества и скота. Он не был особенно могущественным правителем, и мне легко было бы завладеть его царством, но я не хотел платить злом за сделанное мне добро. В этом году мне исполнилось 23 года. Однажды на охоте я был застигнут ужасным ливнем и заблудился. В стороне виднелась какая-то гора, и я поспешил проскакать пространство, меня от нее отделявшее. По сторонам большой горы стояли камышовые юрты, и я укрылся от холода в одной из них. Хозяева юрты отнеслись ко мне весьма радушно. Я рассказал им обстоятельства моей прежней жизни, и они попросили меня повторить благословения пророку, так как этого достаточно для достижения всякой цели. С Божьей помощью, я вторично устроил собрание. Они мне сказали: «за занавесью будущего тебе готовится помощь, амир; семейство пророка за тебя; наместник его сделается твоим помощником и спутником, но кто этот наместник, ты узнаешь лишь перед смертью». Эти слова уничтожили во мне всякое волнение и горе; я ободрился, отказался от своего тайного намерения отправиться в Хорасан и двинулся по направлению к Герату. Во время отъезда я получил письмо амира Хусайна такого содержания: «Начальники моего войска согласились убить меня и возвести на престол амира Бакыра; я надеюсь, что вы скоро прибудете; может быть, мне удастся соединиться с вами, отправиться к амиру Казгану и добиться у него почестей».

Нимало не медля, я выступил с войском и в тот же вечер отправился к Герату. Амир Хусайн вышел из города, сделав вид, что намерен вступить со мною в бой, я опасался с его стороны коварства и, положившись на Бога, приготовился к битве; тогда он пришел ко мне с большим количеством всякого имущества, и между нами состоялось свидание на коне. Потом мы вместе пошли на соединение с амиром Казганом, который, узнав о нашем выступлении, выслал нам навстречу сына своего Абдуллу. Я отправил вперед амира Хусайна к амиру Казгану, с большими подарками. Амир Казган нежно заключил Хусайна и свои объятия и сказал ему: «Да будет лицо твое бело» и пригласил Хусайна остановиться в его шатре. Чрез несколько времени подданные амира Хусайна возмутились и хотели разграбить его казну. Хусайн не имел достаточно богатств, чтобы одарить бунтовщиков и таким образом успокоить волнение. Видя, что нет никакой надежды получить от Хусайна деньги, мятежники задумали убить его. К счастью, Хусайн своевременно узнал о преступных намерениях своих подданных и обратился ко мне за помощью. Я принял все меры, чтобы отвратить опасность и избавить амира Хусайна от смерти.

Однажды мы с амиром Хусайном отправились на охоту. Во время охоты к нам присоединился амир Казган с 10-ю всадниками из своей ближайшей свиты. Казган был к нам очень внимателен, он очаровал нас своим обращением, и мы стали друзьями. Амир Хусайн остановился на берегу реки, но амир Казган просил его передвинуться на место, называемое Армуган, и здесь отлично его устроил.

Амир Казган остался на этом месте, а мы с амиром Хусайном распростились с Казганом и отправились дальше без дороги, степью. После продолжительного движения, мы достигли берегов реки Мургаба. Здесь мы получили неприятные известия из Герата. Нам сообщали оттуда, что, воспользовавшись нашим отсутствием, амир Бакыр сумел подчинить себе население Герата и совершенно забрал в свои руки бразды правления. В виду таких известий, амир Хусайн обратился ко мне за советом, что Предпринять в таких затруднительных обстоятельствах. Я высказал, что, по моему мнению, следовало бы решительно напасть на Герат нам обоим вместе; в случае удачи мы достигнем своей дели; в случае же неудачи наша храбрость, во всяком случае, заслужит одобрение. Амир Хусайн согласился последовать моему совету. Я стал гадать; гадание только укрепило нас в нашем намерении, наше предприятие обещало быть удачным. Амир Хусайн, в случае удачи, обещал разделить со мною обладание Хорасаном. Тогда, с 300 своих храбрых всадников, я направился вместе с ним к Хорассану. Подойдя к Герату, мы нашли городские ворота отворенными. Это странное обстоятельство крайне встревожило амира Хусайна: из того, что ворота оказались отворенными, он вывел заключение, что, должно быть, враг нисколько нас не боится, если и ворота не считает нужным запереть при приближении наших войск. Я стал успокаивать амира Хусайна, а потом ударил плетью коня и поскакал к городу, увлекая за собой войско. Амир Хусайн с войском проскакал в средину города, а я остался у ворот, чтобы, в случае внезапного нападения извне, иметь возможность защитить вошедших в город. Между тем Хусайн отправился к лагерю Бакыра, захватил его в то время, когда тот спал, взял его в плен и овладел престолом. Меня амир Хусайн через гонца тоже пригласил войти в город. В это время войска Бакыра, узнав, какая участь постигла их амира, задумали напасть на войско амира Хусайна, но прибытие моего войска заставило их отказаться от своего намерения, и они выразили безусловную покорность амиру Хусайну.

Таким образом, хотя Хусайн достиг своей цели с моей помощью, но исполнить данное им раньше обещание он и не думал. Возмущенный такой неблагодарностью амира Хусайна, я решился наказать его и силой выгнать его, чтобы самому овладеть престолом. Это намерение не встретило сочувствия в среде моих войск, и потому я принужден был отказаться от исполнения задуманного. Тут я понял, что один верный спутник дороже тысячи неверных. Я расстался с амиром Хусайном и отправился к амиру Казгану. Когда я пришел, амир Казган мне очень обрадовался. В это время подданные амира Казгана возмутились против него. Узнав, что всем бунтом руководит некий Данышманча-углан, я сказал об этом Казгану и посоветовал от имени Данышманча-углана разослать во все стороны письма и подарки, а затем наградить тех, кто покорится, и строго наказать мятежников.