Волшебное преображение - Кэролайн Кросс

— Голодна? — спросил Гейб, когда к ним подошла официантка с блокнотом.

Мэллори пожала плечами, не обращая внимания на призывно завывающий желудок.

— Не очень. — Ужин в городе не вписывался в ее бюджет. Особенно не в тот день, когда дома есть еда, а в кошельке двадцать долларов, рассчитанные до конца недели.

Гейб некоторое время внимательно изучал девушку, затем повернулся к официантке:

— Два кофе, стейк из жареного цыпленка для меня и фирменный салат для дамы. — Он снова посмотрел на Мэллори, игнорируя ее испуганный взгляд. — И счет, пожалуйста. Кстати, какой соус предпочитаешь, Мэллори? — Когда девушка не ответила, он снова обратился к официантке: — Соус «Тысяча островов».

— Нет, с голубым сыром, пожалуйста, — возразила Мэллори. Если ей приходится есть, то она выберет ту еду, которую любит. — И я бы предпочла чай вместо кофе, и прямо сейчас, до основных блюд. И, прошу вас, сделайте отдельные счета. — Последующие дни ей придется посидеть на диете.

Официантка, женщина за сорок, дородная и с приятным лицом, мудро удержалась от комментариев. Она задала еще несколько вопросов относительно закусок, принесла напитки и поспешно направилась к другому столику.

Мэллори обхватила чашку озябшими руками и сделала небольшой глоток, надеясь, что с горячим чаем усталость отступит.

Гейб с тревогой наблюдал за ней.

— Ты в порядке?

Девушка выпрямила плечи.

— Если не брать в расчет, что меня силой уволокли в ресторан, то со мной все хорошо.

— Ты упомянула, что у тебя был очень трудный день. Куда ты ходила?

Она, конечно, устала, но не смертельно, и не собирается обсуждать свои неудачные попытки устроиться на работу с человеком, ответственным за ее бедственное положение.

— Как куда? — Мэллори захлопала ресницами. — Я встречалась с Раулем, моим тайным любовником.

— Вот как. — Гейб отпил кофе. — Он, должно быть, крутой парень, раз отправил тебя домой на автобусе.

— Что я могу сказать? — Она пожала плечами. — Он француз.

— Мои искренние соболезнования. — Его голос звучал торжественно, но зеленые глаза так и искрились от смеха.

Как же он красив! — подумала Мэллори, вглядываясь в его лицо. Высокие скулы, брови вразлет, чувственный рот — у любой женщины голова закружилась бы от восторга, обрати он на нее внимание. И обязательно нужно добавить умную, даже злую проницательность в глазах — и образ завершен.

Мэллори реагировала на его присутствие всем своим телом вплоть до кончиков пальцев ног, но это, конечно, ничего не значило. Или все-таки значило? Когда их взгляды встречались, она неосознанно чувствовала — что-то их крепко связывает.

Иллюзия, резко оборвала себя Мэллори, сейчас не время для любовных интрижек, тем более романов.

— Почему ты ждал меня? — спросила она. Повисло молчание.

— Я приехал, чтобы отдать тебе это. — Гейб вытащил из бумажника две сотенные и три двадцатидолларовые купюры — именно столько она отправила ему за починку замков на двери и окнах — и положил на стол.

— Тогда ты зря потратил время, — ответила она, не трогая деньги. — Я тебе очень благодарна за помощь, но так случилось, что я получила неожиданное наследство и могу позволить себе заплатить за…

— Я не возьму деньги, Мэллори. Ни за еду, поскольку я сам вынудил тебя приехать в этот ресторан, ни за фурнитуру, ни за труд… — продолжая говорить, он схватил ее сумочку и сунул деньги в кармашек.

— Нет, — возразила девушка, но потом решила про себя, что оставит деньги в машине. — Я могла бы просто не пустить слесаря в дом.

— Да, могла. И это бы не имело значения, так как, я полагаю, Сонни сообщил тебе, что у него приказ войти любой ценой.

— Он сказал, что если я не позволю ему починить замки, то его уволят.

Гейб сложил пальцы пирамидкой.

— И теперь у тебя полный порядок с замками и щеколдами.

В его голосе ей послышались какие-то странные нотки, и она удивленно посмотрела на него.

— На что ты намекаешь?

— Скажем так, мне было бы сложно рассчитать его, поскольку он владелец слесарной мастерской.

— О боже, — выдохнула Мэллори. — Вы двое разыграли меня. Я считаю, что вы поступили нечестно.

— Конечно, зато теперь ты в безопасности.

Она забыла, как дышать. Этот человек, кажется, действительно заботится о ней, чего ее родной отец не делал никогда.

Чем охать от восторга, лучше бы вспомнила, что Гейб превратил тебя в нищенку. Необходимо научиться самой заботиться о себе, деточка.

Неправильно расценив ее молчание, Габриэль поднял руку.

— Ты меня не поняла, если подумала, что у меня на уме скабрезные штучки, например, затащить тебя в постель. — Его глаза сверкнули, и в этот раз не от смеха. — По крайней мере, не сегодня.

Мэллори старательно не обращала внимания на жар, охвативший ее тело от его угрозы — или это было обещание? — и сконцентрировалась на вопросах, которые хотела задать ему. Едва она открыла рот, как подошла официантка.

Еда пахла восхитительно. Мэллори тут же осознала три вещи: во-первых, она всегда несла ответственность за то, что делала. Быть взрослым трудно, это значит экономить деньги, искать работу и взвешивать все слова, которые слетают с уст Габриэля. Естественно, мир не закончит свое существование, если она просто расслабится и насладится ужином. Во-вторых, ее гордость не пострадает, если она позволит Гейбу еще одну маленькую победу — пусть оплатит счет. И, наконец, последнее — она оказалась голоднее, чем думала.

Официантка расставила тарелки и удалилась.

Мэллори поспешно воткнула вилку в картофель, положила кусок в рот и зажмурилась от удовольствия.

— Настоящее чудо. — Она ухватила следующий кусок и отправила его в рот прежде, чем заметила, что Гейб не притронулся к своей порции. К ее удивлению, он наблюдал за ней со смешанным чувством удивления, тревоги и еще чего-то, что она не могла понять.

— Рад, что тебе нравится еда, — сухо заметил он, протягивая руку за солонкой.

Это были последние слова, которые они произнесли за ужином.

Глава четвертая

— Ух. — Со вздохом умиления Мэллори протянула ноги к потоку горячего воздуха из кондиционера в машине Гейба. — Второй кусок пирога был ошибкой. Я чувствую себя удавом проглотившим козу.

Гейб перевел взгляд с приборной доски на лицо девушки. Густые ресницы бросают тень на щеки, блестящие волосы слегка взъерошены, светлый профиль с высокими скулами отчетливо вырисовывается на фоне темного окна.

Она не походила на кокетку, похитившую и съевшую его ужин, при каждом куске облизывающую ложку, скорее на юную королеву, удравшую из дворца ради веселой интрижки, или — его взгляд скользнул к пухлым губам — на дорогую куртизанку, отдыхающую от чрезмерного внимания мужчин.