Пылающий Север - Ярослав Коваль

Да я бы, наверное, и не сердился. В конце концов, уступить из страха, тем более если при этом не ставишь мужа в сложное положение — поступок вполне простительный. Но сейчас мне было безразлично, почему она отказала — считая ли себя недостойной такой чести или опасаясь возможных проблем со стороны нынешней фаворитки, или не желая встревать в политику даже краешком. Она отказала, и я вправе был считать, что жена сделала это только и исключительно из любви ко мне.

Это ведь счастье — осознавать, что любимый человек любит тебя.

Вспоминая тот случай, я думал, что двадцать лет нашей совместной жизни с Моресной вполне увенчали то её доказательство любви, даже если доказательством любви поступок в действительности не являлся. Да какая разница… Иногда незнание — благо.

— Ты сожалеешь? — ляпнул я и пожалел.

— О чём? — Моресна посмотрела на меня с удивлением и лёгким раздражением. Её смущение в один миг могло претвориться во что угодно, это она умела. — Так ты решил танцевать со мной?

— Разумеется. — Мы вступили в танцевальный зал, и я подставил ей руку. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Вполне.

— Ты бледна.

— Я немного устала. Что вполне естественно… Ты уедешь?

— Видимо, да. Я должен буду сопровождать государя в его поездке.

— А я не могу с вами? Младшие вполне обойдутся без меня.

— Не стоит, родная. Не стоит. Но сегодня ночью, надеюсь, я могу к тебе заглянуть?

— Когда это я тебе отказывала? — Жена кокетливо сморщилась. — Обращаешься со мной, будто со знатной госпожой, да ещё невесть в каком поколении. Напоказ, что ли?

— А ты знатная дама, ничего уж тут не поделаешь. Смирись… Это обычная поездка, сердце моё. Я не думаю, что задержусь надолго. Не волнуйся, пожалуйста.

— Мне просто хотелось… Как ты думаешь, почему государь прибыл без своей фаворитки? Кажется, у него сейчас младшая леди Урхель.

— Вот уж не представляю.

— Ну да, конечно. Мужчины избегают сплетен.

— Мужчины бывают разные. Но я действительно стараюсь их избегать. Хочешь мороженого?

— Ох, я и так объелась. Пойду присмотрю за Амхин. Пригласи Аштию, она почему-то не танцует.

Моресна мимоходом улыбнулась мне и отправилась на поиски дочери, чья нравственность отчего-то болезненно волновала её, намного больше, чем меня. Пятнадцатилетняя Амхин (я называл её Аней) получилась у нас очень милой девочкой, которая, собственно, никогда не доставляла особых проблем, но обладала особенным свойством характера — умением настоять на своём, если цель стоила усилий. В каких-нибудь мелочах никогда не упорствовала, держалась ласково и покорно. Но я догадывался, что если вопрос затронет что-то для неё жизненно важное, в ход пойдёт всё: уговоры, слёзы, хитрости, шантаж, обман. И, в конце концов, она всё равно поступит по-своему.

Вот теперь моей женой (которая конечно тоже понимала, что за человек её старшая дочь) владел страх, что дочка может влюбиться в кого-то неподходящего, а если нам этот человек придётся не по душе, просто сбежать с ним. При мысли об этом глаза у Моресны становились оловянными, и приходило понимание, в кого Амхин удалась такой упрямой.

Я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что на самом деле никакой контроль не убережёт и воспитание тоже едва ли способно защитить от совершения серьёзной ошибки. Но и жене не препятствовал. Разве она сможет понять и принять мой спокойный взгляд на возможные отношения девушки до свадьбы, тем более если речь идёт о нашей дочери? Очевидно, что не сможет. Моресне очень хотелось, чтоб её юная аристократическая семья была безупречной.

Она и так с трудом смирилась с тем, в сколь своеобразный по имперским меркам брак вступил Алексей, мой старшенький, с Кареоей, младшей дочерью Раджефа и Аштии. Собственно, Моресну выводил из душевного равновесия не сам брак. Лишь то, что по закону и брачному контракту Алексей вошёл в семью жены, а не наоборот, что их дети будут наследовать матери, а не отцу. В её понимании это было страшным унижением для первенца, она не понимала, почему я так спокойно согласился на эту свадьбу. Меня радовало хотя бы то, что она не взъярилась на Аштию. К счастью, отношения моей супруги и названой сестры остались ровными.

Я действительно предложил руку Аштии, и та охотно пошла танцевать. В её движениях были лёгкость, непринуждённость, и по всему чувствовалось, что танцем она наслаждается. Изящная, грациозная и гибкая, она и теперь, в середине своего жизненного пути, немногим уступала себе прежней. Магия тут, конечно, тоже постаралась, но отнюдь не только она.

— Ты будешь участвовать в охоте?

— Пожалуй. — Аше улыбалась. — Не откажусь. Говоришь, охота на туров — опасное дело? Как раз по нам с государем задача. Мы любим опасные игры.

— Ох, девочка… Доиграешься. Не женское это дело.

— Как война. Конечно. — Она помолчала. — Войны-то давно не было. Я успела соскучиться.

— Избави нас, Господь, от войны и гнева своего. Нам только войны не хватало.

— А раз не война, так хотя бы охота. Что ещё остаётся нам, старым вдовам! — И залилась весёлым, почти девичьим смехом.

Глава 2

СЕВЕРНЫЕ ГРАНИЦЫ

Север Серта был мне особенно любезен — летом в меру тепло, зимой в меру холодно. К жаре, круглый год заставлявшей изнемогать большую часть Империи, я так и не смог привыкнуть. Обычно дела держали меня вдали от здешних краёв, но если выдавалась возможность, я приезжал сюда со всей семьёй или её частью.

Здесь, в холмистой Джелене, у меня не имелось собственных крупных замков. Располагать я мог, пожалуй, только резиденцией Седара, моего вассала, где, конечно, всегда были рады и мне, и любому из моих людей. Кроме того, имелись небольшие охотничьи домики и так называемые «виллы путешественников» — особняки, которые содержались в полном порядке, чтоб в любой момент принять и обеспечить полнейший комфорт вельможного гостя. Неважно, кем он оказался бы: императорским или моим личным чиновником, одним из моих вассалов, посыльным или мной самим.

Конечно, для всей свиты императора в одном таком особняке не нашлось бы места. Но уж для самого государя, для меня, Аштии и самых знатных спутников его величества нашлись и комнаты, и слуги, и припасы. Всё самое необходимое. Конечно, каждому из нас досталось не более чем по одной комнате, лишь государь расположился с большим комфортом. А спутники рангом пониже имели возможность устроиться в шатрах, возведённых поблизости на лугу.

Да тут, положим, никто не стал бы жаловаться на отсутствие удобств. Всех слишком придирчивых спутников его величество оставил в Ледяном замке — таких как господин Бограма и его супруга, как граф Ридзина, как представитель Увеша… Всем им предстоит приятно проводить время в моей резиденции и клясть здешний холодный климат. А может, наоборот, наслаждаться им? Они ведь тоже люди — неужели не изнемогают от влажной страшной жары, безраздельно царящей по ту сторону Хрустального хребта?