Второй медовый месяц - Эмма Дарси

— Поцелуй больше напоминает прикосновение мокрой тряпки, — прошипел Рейд.

Джина начала целовать его с большим старанием, ее губы еще ненасытнее принялись изучать рот Рейда, теперь это был огненно-страстный, сексуальный поцелуй.

В тот миг, когда они достигли нового, ни с чем не сравнимого ощущения единения. Джина вдруг почувствовала, что муж отстраняет ее от себя. Он прервал поцелуй и прижал ее к стене ванной, так что у нее ноги оторвались от пола, и она недоуменно вскрикнула.

— Почему? За что? — вырвалось у нее.

— Обхвати меня ногами. Давай, Джина. Давай, — услышала она резкое приказание.

Джина подчинилась. Рейд поддерживал ее рукой под бедрами, а она крепко ухватилась за его плечи. Она едва не потеряла сознание, когда внутрь ее вонзилось его твердое орудие, так быстро и глубоко, что каждый ее нерв, каждая клетка и каждый мускул сжались. Из ее легких с шумом вышел воздух. Ее руки так сжали плечи Рейда, что ногти впились в кожу.

— Ты сама этого хотела, — словно объясняя свою резкость, сказал он.

Это было неописуемо — чувствовать внутри себя движение его пульсирующей мощи.

— Да, — нерешительно сказала она и, ощутив неожиданный интерес к сексу как таковому, тихо спросила: — А тебе так больше нравится?

Его смех был ответом на ее вопрос, и Рейд продолжал показывать ей, насколько ему это приятнее, и это занятие было куда жарче самого горячего душа. У Рейда оказалось удивительно много энергии. Джина подумала, что ей еще предстоит избавиться от множества предрассудков и страхов, и в ней все пело от восторга. Это новое переживание — заниматься любовью у стены ванной комнаты — было восхитительно.

Конечно, в кровати намного удобнее, но… Джина внезапно поняла, как может надоедать обыденность. Это изменение необходимо и так приятно. И так смело и бесстыдно! И она сама вовсе не против. Совсем наоборот!

Джина закрыла глаза, полностью отдаваясь наслаждению и свободе от рутины и этому незнакомому ей раньше чувству восторга. Волны наслаждения окатывали ее одна за другой.

Движения Рейда стали быстрее, его руки стиснули ее талию, а все его тело пронизала судорога. Да, подумала Джина со сладостным трепетом, стискивая его бедрами, чтобы он почувствовал, как сильно она желает его, жаждет его, хочет доставить ему наслаждение и удовлетворение. Казалось, муж больше не может сдерживаться. Он прислонил ее к стене и сам наконец расслабился, тяжело переводя дыхание.

— Что ж, неплохое начало, — выдохнул он, откидывая голову назад и награждая жену дьявольской улыбкой, от которой ее внутреннее удовлетворение несколько утихло.

— Начало? — переспросила она, не понимая. — Разве это не конец?

— Это называется «быстрый секс». Джина. Он нужен, чтобы снять первое напряжение. — Рейд явно насмехался над ее невежеством. — Ты готова продолжать? Или на сегодня достаточно?

— Продолжать? — Неизвестность страшила ее, и все же надо было соглашаться, а то он рассердится.

— Я думаю, на сегодня будет достаточно еще немного поиграть в наездников. Плюс небольшие услуги, которые ты должна будешь оказывать по мере надобности. Но я не стану слишком далеко заходить и делать твою задачу доставить мужу удовольствие чересчур обременительной. В общем, можешь прямо сейчас сказать «стоп», и я возражать не буду.

Гнев, цинизм и язвительная насмешка над ее сексуальными данными никуда не исчезли. Они даже не поутихли. Они сверкали в глазах Рейда, сквозили в его голосе. Как будто его мнение ничуть не изменилось, хотя Джина, кажется, это вполне заслужила.

Рейд испытывал ее терпение. Он хотел показать, что она не в состоянии выполнить свое обещание. Он хотел, чтобы она признала его правоту.

Все ее существо громко протестовало против малейшего намека на капитуляцию. Сейчас она могла принять от Рейда любой вызов. Все ее тело нетерпеливо дрожало. А в крови горел огонь.

Откуда-то яз глубины подсознания выплыл старый как мир инстинкт борьбы и состязания полов. Джина в ответ на предложение Рейда только рассмеялась и ответила:

— «Хватит» буду говорить не я!

Глава четвертая

Джина проснулась поздно. Свет, пробивавшийся в комнату, был уже не утренний. Он был ярче — значит, солнце поднялось довольно высоко. Вокруг не слышно ни звука.

Вспомнив все произошедшее. Джина ощутила легкое смятение. Неужели она и вправду прошлой ночью вытворяла все это с Рейдом? Удивительно, что она не только решилась, но и сумела вместе с мужем пробовать самые разные — и неожиданные — способы любви. Джина не переставала изумляться их разнообразию. Она и не представляла себе, что в теле человека скрыто столько источников наслаждения.

Воспоминания быстро мелькали в ее мозгу, вгоняя Джину в краску. Но в то время это казалось ей вполне естественным. Ей удалось тогда отключить рассудок, зная заранее, что дай она ему волю — и ее природные влечения будут подавлены привычными табу. Ей удалось плыть по течению, ни о чем не думая.

Из ее горла вырвался смешок. Все правильно. Она и в самом деле чувствовала себя тогда как щепка в водовороте. Мышцы внизу живота у нее снова сжались от воспоминаний прошлой ночи.

Чтобы успокоиться, Джина сделала глубокий вдох и твердо приказала себе не стыдиться и не сожалеть о случившемся. Все было хорошо. И это еще мягко сказано. Помимо исключительного, умопомрачительного, необычайного слияния тел, была еще и удивительная интимность, благодаря которой они должны теперь непременно стать ближе друг другу. Во всех смыслах.

Чувствуя, что ее тело кое-где слегка побаливает, Джина повернулась на бок. Рейда не было. Видимо, поехал на работу. А что ощущал он сегодня утром? Такое же удовольствие, как и она? Удовлетворение? Может быть, он с нетерпением ожидал продолжения, перехода их семейных отношений в новую стадию, которая теперь открылась перед ними? Приводила ли его в восторг эта перспектива? И, самое главное, испытывал ли он теперь к жене больше любви?

На все эти вопросы ответить было некому. Подушки Рейда валялись в изголовье, явно подобранные с пола. Одеяло было скомкано. Только тут Джина обратила внимание, что и на ее стороне постели царит беспорядок. После бурной ночи любви, когда у обоих уже не осталось никаких сил, она заснула обнаженной, что было для нее непривычно: Джина всегда ложилась спать в рубашке. И теперь она лежала голая — значит, проваливаясь ночью в сон, даже не подумала что-либо на себя натянуть. Это было странное чувство — быть голой и неприкрытой. С одной стороны, Джина чувствовала себя незащищенной, а с другой — абсолютно свободной.

Привыкай, сказала она себе. Пусть Рейд не сомневается, что жена с искренней радостью идет навстречу его желаниям, которые он подавлял на протяжении почти всего их брака и теперь наконец проявил. На ее лице расплылась невольная улыбка. Вопреки его саркастическому предсказанию она оказалась на высоте. Она в полной мере готова испытать все, на что способен ее муж в постели. Чего им не хватает, добавила Джина про себя, так это большей открытости в мыслях и чувствах.