Когда сбываются мечты - Барбара Делински

— Эй, ребята, я дома!

— Я слышу, — произнес Дэнис, появившись из соседней комнаты. В руках он держал виски со льдом. Похоже, он еще не начинал пить: его взгляд был ясным и холодным.

Материнским ли инстинктом, человеческим ли, не знаю, но я почувствовала приближающуюся беду.

— Что произошло? — воскликнула я, ощущая, как все внутри сжимается от страха — Кикит заболела, Джонни поранился, Конни умерла. — Что произошло? — повторила я уже шепотом.

Дэнис прислонился к двери и начал маленькими глотками пить виски. Когда он снова взглянул на меня, выражение его лица показалось мне странным.

— Что-то с мамой?

Он покачал головой.

— С детьми?

— С ними все в порядке.

— Но где же они?

— В доме моих родителей.

Родители Дэниса жили под Нью-Гемпширом, в тридцати минутах езды отсюда. Я могла понять, что они помогали Дэнису заниматься детьми, пока меня не было, но не в день же моего приезда. Джонни и Кикит так же страстно мечтали увидеть меня, как и я их.

— Мне поехать забрать их?

— Нет. — Тон его голоса показался мне таким же странным, как и выражение лица, более холодным и более жестким, чем обычно.

Внезапное воспоминание о другом споре, который произошел между нами несколько месяцев назад, озарило мою память. Поначалу мы с жаром что-то доказывали друг другу, а затем Дэнис стал таким же холодным и жестким, как и сейчас, и предложил расстаться.

— Почему нет? — спросила я уже более спокойно.

Он сделал еще один глоток.

— Дэнис! — В прошлый раз я отговорила его от решения расстаться, и делала это не единожды раньше, но теперь он выглядел более уверенно.

В дверь позвонили.

Я кинула взгляд на дверь, а потом снова обратилась к Дэнису, который совершенно не удивился звонку:

— Кто это?

Он жестом велел мне открыть, что я и сделала. На крыльце стоял симпатичный, аккуратно одетый мужчина средних лет.

— Вы Клер Рафаэль?

— Да.

Он протянул мне стандартный официальный конверт. Как только я его взяла, мужчина повернулся и направился к выходу.

На конверте было написано мое имя. Обратным адресом значился офис полиции в Эссексе.

Я закрыла дверь и, бросив на Дэниса взволнованный взгляд, открыла конверт.

Глава вторая

Моим глазам предстало временное решение, выданное судом штата Массачусетс, отделением в Эссексе, по наследственным и семейным делам. Дэнис выступал в качестве истца, я — в качестве ответчика.

Я с недоумением посмотрела на мужа — он выглядел безмятежным. Я прочитала:

В ожидании дальнейшего слушания дела или принятия окончательного решения суд постановляет следующее:

Истец (отец) обязуется принять на себя временную опеку над Джоном и Кларой Кейт Рафаэль, несовершеннолетними детьми судящихся сторон.

Супруга обязуется освободить принадлежащее мужу помещение на период, начиная с настоящего времени и до двенадцати часов понедельника, 28 октября, когда обе стороны должны явиться в суд за окончательным решением.

В вышеуказанное время будет проводиться слушание дела по определению временной опеки над детьми и финансовой поддержки в преддверие окончательного постановления о разводе.

Решение было датировано сегодняшним днем, четвергом, 24 октября, и подписано судьей отдела по наследственным и семейным делам Е. Уоррен Сельви.

Я долго разглядывала бумагу. Мне пришла в голову только одна мысль: Дэнис решил сыграть со мной нелепую шутку, чтобы донести до меня, насколько сильно он ненавидел мои отъезды. Но бумага выглядела настоящей — тисненый фирменный бланк, пустые поля, заполненные на добротной печатной машинке, которая, я проверила, оставляла следы на оборотной стороне листа. Да и сам Дэнис даже и не думал смеяться.

— Что это? — спросила я.

— Там все ясно сказано.

— Похоже на судебное решение.

— Умная девочка.

— Судебное решение?!

— Именно оно.

— Дэнис, — испуганно воскликнула я, протягивая ему бумагу, — что это?

Дэнис всегда носил маску. Недостаток деловой хватки он компенсировал обаятельной внешностью, шармом и самоуверенной улыбкой, чем очень притягивал к себе людей. Но, будучи его женой, я прекрасно знала, что за этой маской он прячет огромную неуверенность в себе. По крайней мере, так обычно и происходило. На этот раз его уверенность казалась вполне искренней. Это меня насторожило.

— Я подал на развод, — ответил он. — Суд дал мне право на временную опеку над детьми и постановил, чтобы ты переехала из этого дома.

Нет, он определенно шутил.

— Перестань дурачиться.

— Я не дурачусь. И данная бумага является официальным тому подтверждением.

Я покачала головой. Это было лишено всякого смысла.

— А почему дети в доме твоих родителей? Им же завтра в школу.

— Родители живут достаточно близко. Ужин с ними — целое событие для детей. К тому же это даст тебе время собрать вещи и убраться отсюда. Я не хочу, чтобы Кикит и Джонни расстраивались.

— Но если ты не хочешь их расстраивать, — с надрывом спросила я, в очередной раз протягивая ему бумагу, — то зачем тогда ты все это затеял?

Он резко отошел от двери. Очевидно, что его терпению пришел конец.

— Ради всего святого, Клер. Все в этой бумаге чистая правда. Я прошу тебя о разводе. Повторяю: я прошу тебя о разводе. Почему ты так упорно отказываешься это понять?

И тут я испугалась по-настоящему.

— Да потому что разумные люди, которые пятнадцать лет прожили в прекрасном крепком браке, никогда так себя не ведут, — воскликнула я. — Они садятся рядом и разговаривают.

— Я пытался это сделать. Но ты не слушала меня. Я уже три раза заговаривал о разводе. Я даже могу назвать тебе точные дни, когда это происходило. Последний разговор состоялся в августе. Я сказал, что нам надо разойтись до того, как дети пойдут в школу.

Я прекрасно помнила тот день. Дэнис очень расстроился тогда, потому что сделка, над которой он столько работал, провалилась. И в то же самое время мы получили свежие данные о доходах «Викет Вайз», сильно превышавшие предыдущие, что заставило его почувствовать себя еще более униженным. И он пригрозил уходом из семьи. Дэнис поступал так всегда, когда испытывал унижение или разочарование. Подобное поведение было свойственно его характеру.

— Я не думала, что ты говорил серьезно.

— Я говорил серьезно. Очень.

— Дэнис…

— Клер, — передразнил он меня и опять прислонился к двери. Он обрел прежнее спокойствие. Я думаю, именно его спокойствие окончательно убедило меня, что на этот раз он действительно одержал верх. Оно воздвигло между нами преграду, сделало его голос чужим. — Я хочу развода. А поскольку ты не была готова услышать меня, мне пришлось прибегнуть к помощи суда.