Дед Мороз и лето - Василий Ливанов

Бедный Голубой Кит! Он не знал, что акулам нельзя доверять свои чувства. Или забыл?

Грустная история…

Честное слово Жирафа

В одном зоопарке жил Жираф. А надо вам знать, что в своих родных лесах жирафы чувствуют себя совсем иначе, чем в зоопарках. А наш Жираф жил в зоопарке, но чувствовал себя почти совсем как в родном лесу. Не совсем, но почти. Жирафы вообще животные редкие и поразительные. И наш Жираф тоже был такой — редкий и поразительный. В зоопарке было много разных животных, но разве кто-нибудь из них мог равняться с Жирафом? Никогда в жизни! Жираф есть Жираф — и этим всё сказано.

Правда, сами по себе другие животные были вполне нормальные и некоторые даже хищные. Но ничего такого редкого и поразительного, как в жирафах, в них не было. Недаром же все дети и даже некоторые взрослые часами простаивали перед клеткой с Жирафом. Конечно же, им было на что посмотреть. «Жираф есть Жираф!» — говорили они. И этим всё сказано.

А у киоска, где продавались шоколадные конфеты и свежие бублики, всегда шумела длинная очередь: все были уверены, что Жираф больше всего на свете любит шоколадные конфеты и свежие бублики. И Жираф целыми днями глотал конфеты и жевал бублики, воображая себе, что он ест почки и листья мимоз.

А надо вам знать, что почки и листья мимоз жирафы любят больше всего на свете. А ведь наш Жираф ничем не отличался от других жирафов, редких и поразительных.

Да, это был настоящий Жираф, и даже пронырливые воробьи, которые вечно перелетают из клетки в клетку и клюют что попало во всех кормушках, дорожили его мнением.

И вдруг Жираф заболел.

Целый день не появлялся он перед публикой, а когда публика разошлась, к Жирафу вошёл директор зоопарка с врачом-ветеринаром. Врач долго осматривал больного Жирафа, а потом сказал директору зоопарка:

— Жираф действительно болен и, наверно, скоро умрёт.

После этого врач-ветеринар ушёл мыть руки душистым мылом, а директор остался.

И тогда Жираф заговорил. А надо вам знать, что жирафы начинают говорить только тогда, когда не могут молчать. И наш Жираф сказал:

— Я хочу в Африку. Я болен, я, наверное, скоро умру, и я хочу в Африку.

Директору стало очень жаль Жирафа. Но директор есть директор.

— Может быть, ты хочешь шоколадную конфету или свежий бублик? — спросил директор.

На ресницах Жирафа повисла большая круглая слеза.

— Я хочу в Африку, — сказал Жираф. — Я погуляю по родным лесам, повидаюсь со старыми друзьями и обязательно вернусь в зоопарк. Честное слово! — сказал Жираф.

А надо вам знать, что если Жираф даёт честное слово, он его обязательно сдержит. И директор это знал.

Поэтому директор отпер клетку, и они с Жирафом пошли по опустевшим дорожкам зоопарка и вышли на улицу.

— Помни, что ты дал честное слово, — сказал директор и отсчитал Жирафу денег на дорогу.

— Спасибо, — сказал Жираф.

Он пошёл в кассу, купил себе билет, сел в самолёт и полетел в Африку. И никто в самолёте не заподозрил, что летит вместе с настоящим Жирафом, такой тот был усталый, серьёзный и задумчивый. Только все, глядя на него, невольно думали: «Интересно, почему так поразительно задумчив этот пассажир, на редкость похожий на жирафа?» И всем хотелось ему помочь. Но так как Жираф в дороге ни у кого не просил помощи, о нём скоро забыли. Зато в Африке старые друзья Жирафа, которые лечили его в родных лесах почками и листьями мимоз, хорошо помнят, как он говорил им о том, что обязательно должен зачем-то куда-то вернуться, потому что он где-то дал кому-то честное слово.

И Жираф выздоровел. Но этого мало: он сдержал слово.

Даже говорят, что не так давно он опять просился в Африку… ненадолго.

Новый помощник Главного Медведя

Ох и ленив был Толстый Суслик, который жил на вершине большого холма! День-деньской сидит столбиком перед своей норой да посвистывает.

— Иди с нами в поля зёрна собирать, — зовут его другие суслики, — ведь придёт зима — голодать будешь!

— Ничего, — отвечает им Толстый Суслик, — авось не пропаду!

Уйдут все суслики на работу в поле, а Толстый Суслик им вслед лапкой помашет.

И стали вдруг суслики замечать, что запасы у них в норах почему-то уменьшаются. Призадумались, а Толстый Суслик им говорит:

— Что вы понапрасну головы ломаете? Это же воробьи у вас из нор зерно таскают. Я целыми днями на холме сижу, я знаю.

Услыхали воробьи, что суслики их ворами считают, и решили выяснить, кто тут виноват.

И вот рано утром, когда все суслики ушли, старый Воробей прилетел на холм и спрятался за большим камнем. Сидит, выжидает. Видит, выходит из своей норы Толстый Суслик. Потянулся, огляделся — и шмыг в соседнюю норку.

Через минуту выскочил обратно, а щёки у самого так раздуты, что еле-еле в свою нору протиснулся. Смекнул старый Воробей, в чём тут дело, и полетел в поля созывать других сусликов.

— Скорей, — кричит, — скорей! Бегите на холм! Я нашёл вора, который таскает ваше зерно!

Бросили суслики работу и побежали на холм. Прибежали и видят: вылезает из чужой норы Толстый Суслик с такими толстыми щеками, что смотреть страшно. Тут и старый Воробей подлетел да как клюнет Толстого Суслика в затылок!

Рот у Толстого Суслика раскрылся, и из-за щёк на землю высыпалось ворованное зерно.

Попросили суслики прощения у старого Воробья, а Толстого Суслика прогнали с холма. Совсем. Навсегда.

Пошёл Толстый Суслик куда глаза глядят. Шёл он, шёл и пришёл в большой дремучий лес.

Много зверей водилось в этом лесу, но главнее всех был Медведь, который так и назывался — Главный Медведь. К нему-то и направился Толстый Суслик.

Медведь спал у себя в берлоге после сытного обеда и так храпел, что трава у входа туда-сюда колыхалась. Обошёл Толстый Суслик кругом берлогу и думает: «Вот бы мне на зиму такой дом: тёплый, просторный!» И решил Медведя из берлоги выжить. А Медведь спит себе да похрапывает.

«Ничего, — думает Суслик, — сейчас я тебя разбужу». Поднатужился да как свистнет.

Перестал Медведь храпеть, заворочался, но не проснулся.

Тогда Суслик набрал побольше воздуха и испустил такой свист, что чуть не выдул себе передние зубы и оглох на оба уха.

Тут Медведь проснулся и вылез из берлоги. А Толстый Суслик отскочил в сторону, завалился на бок и давай скорей лапку сосать да причмокивать.

Зевнул Медведь и спрашивает Толстого Суслика:

— Кто здесь свистел сейчас, не знаешь?!

— Не знаю, — отвечает Толстый Суслик, а сам всё лапку сосёт.

— А ты что тут делаешь? — спрашивает Медведь.

— Не видишь? Лапу сосу, — отвечает Толстый Суслик.

— Что ж ты лапу сосёшь, будто медведь? — спрашивает Медведь.

— А я и есть Медведь, — отвечает Толстый Суслик.

— Ты?! — удивился Медведь. (А надо сказать, он никогда в жизни не видел сусликов.) — Что-то ты слишком мал для медведя!

— Мал да удал, — говорит Толстый Суслик. — Я зато очень сильный!

Ещё больше удивился Медведь. А Суслик перестал лапку сосать, потому что его затошнило с непривычки, и говорит:

— Хочешь испытать меня? Давай с тобой заключим договор: если я сделаю три дела, которые тебе не под силу, я останусь в этом лесу хозяином, а ты уйдёшь восвояси.

Развеселился Медведь.

— Ладно, — говорит, — вот тебе первое дело: на краю оврага стоит столетний дуб. Никакая буря не может этот дуб поколебать. Вырви его с корнем, и это будет первое дело, которое мне не под силу.

Послушал его Толстый Суслик и пошёл разыскивать столетний дуб, а Медведь посмотрел ему вслед и засмеялся.

Собрал Толстый Суслик кротов со всего леса и сказал им:

— Я новый помощник Главного Медведя. Вот вам его приказ: «Немедленно сройте столетний дуб на краю оврага! Медведь хочет полакомиться желудями, а они высоко висят. Чтобы завтра утром всё было готово. Понятно?!»

— Понятно! — ответили кроты. — Приказано — значит, сделаем. А нам всё равно. Мы слепые.

Утром после завтрака пошёл Медведь к оврагу взглянуть на столетний дуб. И что же он видит? На месте, где рос дуб, чернеет огромная яма, а сам дуб лежит с растопыренными корнями на дне оврага.

На дубовом стволе сидит Толстый Суслик и уплетает жёлуди за обе щеки.

Поразился Медведь: «Неужели этот зверёк и вправду такой сильный? Видно, лёгкую я дал ему задачу».

А Толстый Суслик увидел Медведя, перестал есть жёлуди и говорит:

— Первое дело сделано. Какое будет второе дело?

Почесал Медведь брюхо и говорит:

— Недалеко отсюда в большой колоде гнездится пчелиный улей. Добудь мне мёда из этого улья, да так, чтоб ни одна пчела тебя не укусила. Это будет второе дело, которое мне не под силу.