Очищение нации. Насильственные перемещения населения и этнические чистки в Румынии в период диктатуры Иона Антонеску (1940–1944) - Владимир Анатольевич Солонарь

возникнуть в связи с реализацией планов руководимого государством развития в сочетании с мерами по устранению из престижных областей занятости национальных меньшинств, которые зачастую обладали навыками, лишь изредка встречавшимися среди этнических румын. Но в 1920-х – начале 1930-х гг. абсолютному большинству румынских элит хотелось верить, что указанные цели были совместимы. С этой точки зрения Румыния была похожа на другие страны Восточной и Юго-Восточной Европы, которые благодаря их союзу с Францией и Великобританией вышли победителями в Первой мировой войне: победа узаконила демократию, и элиты выразили ей свою поддержку, пусть даже их политическая повестка дня была отмечена изрядной дозой этнического национализма[62]. Приверженность демократии, пусть даже и показная, означала, что явно нарушать права меньшинств было нельзя. Государство должно было действовать осторожно, чтобы и статус доминирующей нации повысить, и соблюдение прав меньшинств подтвердить. Чтобы показать, каким образом наиболее либеральные и дальновидные румынские элиты представляли себе решение этой дилеммы, полезно обратиться к личности и высказываниям одного из самых видных их представителей, Юлиу Маниу.

Фото 1.1. Юлиу Маниу.

Фотография любезно предоставлена Национальным архивом Румынии

Фигура Маниу возвышалась над румынской политической сценой большую часть межвоенного периода, а также во время Второй мировой войны, когда он был самым влиятельным лидером прозападной оппозиции. Маниу был одним из лидеров НЦП с момента ее создания в 1926 до 1933 г. и с 1937 вплоть до 1946 г., когда это формирование вместе с остальными оппозиционными партиями было ликвидировано коммунистическими властями, а их лидеры, включая Маниу, арестованы и брошены в тюрьму, где он и скончался 5 февраля 1953 г. Маниу был премьер-министром Румынии с ноября 1928 по октябрь 1930 г. и с октября 1932 по январь 1933 г.

Маниу родился в 1873 г. в Трансильвании в семье румынских дворян, имевшей славу борцов за права румынских крестьян против венгерского гнета. Он с детства воспитывался в духе румынского национализма и в юности поклялся посвятить себя своему народу[63]. Он изучал право в университетах Клужа (венгерское название Коложвар), Будапешта и Вены. В 1906 г. он был избран по списку Национальной румынской партии в венгерский парламент, где вскоре зарекомендовал себя как твердого, осторожного и находчивого политика. К исходу Первой мировой войны Юлиу Маниу стал фактическим лидером своей партии и румынской общины Трансильвании. В Первую мировую войну он был мобилизован в австро-венгерскую армию и воевал на Итальянском фронте, но решительно отверг требования венгерских властей подписать декларацию, осуждающую участие Румынии в войне против Австро-Венгрии. Маниу вернулся в Трансильванию в последние недели войны, когда империя уже испускала последний вздох, и в ноябре 1918 г. организовал фактический захват власти в Трансильвании отрядами румынской «национальной гвардии», действовавшими под защитой войск Старого королевства. Он сыграл ведущую роль в организации стотысячной демонстрации трансильванских румын, на которой 1 декабря 1918 г. в городе Алба-Юлия было провозглашено объединение Трансильвании, Баната и восточной Венгрии с Румынией. Со 2 декабря 1918 по 2 апреля 1920 г. он возглавлял в Трансильвании администрацию переходного периода, которая обеспечила окончательное присоединение провинции к Старому королевству[64].

Таким образом, Маниу был пламенным националистом, но также и демократом, и его преданность демократии была столь же сильна, как и преданность национализму. Однажды в нашумевшем публичном выступлении он даже назвал себя «настоящим фанатиком демократии, <…> фанатичным противником любой диктатуры, под какой бы формой она ни являла себя»[65]. Для Маниу это были не просто слова: он их произнес в мае 1938 г., когда в Румынии была установлена диктатура короля Кароля II. К тому времени Маниу на протяжении нескольких лет оказывал решительное сопротивление авторитарным тенденциям Кароля. После падения королевской диктатуры он неуклонно противостоял диктатуре Иона Антонеску во время войны, а когда в августе 1944 г. Антонеску был устранен в результате государственного переворота и вскоре к власти пришли коммунисты, Маниу мужественно, до конца своей жизни, боролся против их режима.

Приверженность Маниу демократии была тесно связана с его решимостью гарантировать румынским гражданам иных, чем румыны, этнических групп все национальные права, которые он считал неотъемлемыми для их человеческого и национального достоинства. Он посвятил себя «гарантированию свободы для всех и развития всех совместно проживающих народов», включая право каждой нации «обучаться на своем языке, молиться Богу на своем языке и защищать свои права на своем языке». Эти принципы были утверждены в декларации об объединении Трансильвании с Румынским королевством, принятой 1 декабря 1918 г. в Алба-Юлии[66]. Весь межвоенный период они были составной частью платформы НЦП[67].

Свои взгляды на «проблему меньшинств» Маниу наиболее детально изложил в лекции, прочитанной им в мае 1924 г., которая была опубликована отдельной брошюрой. Отметив, что с созданием национального румынского государства национальный идеал еще не достигнут, он заявил, что «следующей целью» румынской нации должно стать развитие, а также завоевание уважения своих соседей и всего «цивилизованного мира». Для этого страна должна была стать демократией, гарантирующей уважение к праву и соблюдение прав человека, включая права меньшинств. Среди последних он упомянул право получать начальное образование на родном языке в публичных школах и право создавать свои собственные образовательные, культурные и религиозные учреждения. Государство должно было прилагать усилия, чтобы в местах, где меньшинства преобладали численно, на различные местные и региональные административные и судебные должности назначались представители меньшинств[68]. По стандартам межвоенной Европы эта программа была действительно весьма великодушной.

И в то же время Маниу считал, что румынская нация обладала «особыми правами» на территории Румынии, поскольку она здесь «сформировалась», и следовательно, сама ее идентичность и ее психология были неразрывно связаны с этой землей. Меньшинства же представлялись ему «островками» иных народов, разбросанными в «великом автохтонном национальном теле»; эти поселенцы имели свои «родины» в другом месте, и их присутствие на национальной территории румын было результатом «инфильтрации»[69]. Хотя пренебрегать правами меньшинств не следовало, государство было ответственно главным образом перед румынской нацией, и его главной задачей было возмещение ущерба, причиненного враждебными силами, которые правили румынами на протяжении веков. А именно, городам необходимо было придать «истинно» румынский характер, их следовало заселить этническими румынами, которых нужно было продвигать в экономике и сфере свободных профессий, где они были слабо представлены. Иначе говоря, «социальная структура румынского народа при отсутствии средней социальной прослойки и национальное производство при отсутствии класса производителей, промышленников и коммерсантов были больны и ущербны»[70]. Маниу считал, что эта цель была вполне совместима с демократической системой и ценностями. Такие действия не должны были «никого задеть», поскольку они сводились к тому, чтобы помочь