Семь лепестков зла - Галина Романова

– Нашла «черную вдову»! – глумился Иванцов в клубах дыма. – У этой девицы мозгов – в чайную ложку поместятся! Чтобы так виртуозно своего молодого супруга на тот свет спровадить, нужно иметь солидный опыт за плечами.

И так далее, и в том же духе.

Альбине очень хотелось сойтись с этим Иванцовым лоб в лоб, но Сучков отговорил: «Он матерый, Альбина. Он съест тебя и костей не выплюнет. Нужен этот казус твоей начинающейся карьере?»

Она сердито сопела в ответ. И за нее отвечал сам Сучков: «Нет, не нужен! Тем более что Серега, кажется, прав».

Если он настолько прав, то почему сегодня вечером отирается у ворот почившего Виталия Рыкова?!

– Не ожидала вас здесь увидеть, – проворчала Альбина и поежилась, вечерняя прохлада начала нагло запускать свои холодные лапы под короткую курточку и за широкий воротник.

– А я вас будто ждал! – насмешливо протянул опер и еще раз шагнул к ней навстречу. – Так что вы тут делаете, Альбина Витальевна?

– Хотела переговорить со вдовой, – не стала она вилять.

Нет, ну не с духом же почившего она тут собиралась пообщаться!

– О чем, если не секрет?

Темные глаза Иванцова сделались в сумерках похожими на две черных бездонных дыры. И из них сквозило неприязнью. Ей так показалось.

– О своем, о женском, – не уточнила она.

Альбина нагнула голову в надежде найти какой нибудь камешек, чтобы отвлечься и немного отвлечь Иванцова от разглядывания. Но дорожка была тщательно выметена, и предмета для отвлекающего маневра не нашлось.

– Вы то зачем здесь? – вдруг спохватилась она и снова поежилась.

Кажется, начинало морозить. Еще минут пять, и она начнет клацать зубами. И в машину запросится. Вот Иванцову радость!

– Я? – Он вопросу удивился и будто засмущался даже.

– Вы, вы!

– Если скажу, что я здесь, чтобы увидеться с вами, вы, конечно же, не поверите? – глумливо произнес Иванцов, сунув руки в карманы штанов и принявшись качаться с каблука на носок ботинка.

– Нет, конечно! – Она чуть не поперхнулась.

Все же он был наглым, самоуверенным и противным, Иванцов этот. И хотя, по утверждениям Сучкова, женщины от Сергея млели и практически ему не отказывали, Альбина скорее руку бы себе дала отпилить, чем легла бы с таким типом в постель.

– Вы так рьяно высмеивали мою версию и вдруг приехали сюда! – Она повела вокруг себя рукой. – Что то все таки вас тревожит, не правда ли?

– Тревожит. – Он вдруг шагнул к ней еще ближе, схватил за локоть и прижал к своему боку, шепнув: – Тихо! Не дергайтесь! За нами наблюдают!

– Кто?!

Она, убей, не слышала ни единого звука, не видела ни единого намека на присутствие человека. Но стоять на месте осталась, послушно прижимаясь к его теплому боку.

На Иванцове была теплая куртка на подстежке. И ее тоненькая ветровка, конечно, ей проигрывала. А еще на нем были штаны, а на ней – юбка чуть выше колен, тонкие прозрачные колготки и короткие ботиночки. От него шло тепло, и она решила потерпеть ради собственного организма, ну и в интересах дела, конечно же.

– Пока не знаю… – неуверенно начал он и вдруг обхватил ее за талию, повернул к себе лицом и прижал уже так. – Но что то определенно как то не так!

Она не успела заподозрить его в неискренности. Хотя краткая мысль о том, что он использует ситуацию, чтобы пощупать ее, Альбину на мгновение посетила. Но укорениться подозрение не успело, потому что все изменилось очень стремительно.

Откуда то…

Даже непонятно, откуда именно! Дом то тонул в темноте, и вокруг него тоже не было ни огонька. И вдруг откуда то с дальней стороны усадьбы послышался рев мотора, потом визг покрышек, и из проулка, не принадлежащего ни Рыковым, ни их соседям, просто из проулка, соединяющего две параллельные улицы, выскочил джип темно-вишневого цвета. Водитель резво взял в сторону от того места, где обнимались Альбина и Иванцов. Вдавил педаль газа так, что машину занесло, и через пару минут умчался.

– Что это было?! – шепнул Иванцов ей на ухо, он ее не отпустил, но таращился в сторону укатившего джипа с таким напряжением, будто в силах был его маршрут просчитать.

– Что – я не знаю. – Альбина заворочалась – как ни тепло, а правила приличия уже заявляли о себе в полный голос. – Но вот кто – догадываюсь.

– Да? И кто же это? – Сергей из заботливого и вполне милого вдруг снова превратился в противного, вальяжного, недоверчивого. – Вдова озорует? Насколько мне известно, ее машина…

– Нет, не вдова. Это был… Это был Владик, – нехотя выдавила Альбина и прикусила губу.

Сейчас начнутся противные вопросы: кто он, откуда он, кем приходится, когда познакомились, из за чего расстались? И как она думает, чем он тут мог промышлять? К не менее противным ответам она не готова.

Но Иванцов почему то не стал ее ни о чем расспрашивать. То ли деликатность проявил, то ли машину ведущего журналиста ведущего издательства узнал. Он помолчал, тоже поискал взглядом что нибудь такое, что можно было бы пнуть. Не нашел и вдруг потащил ее прочь от калитки.

– Моя машина там, – уперлась Альбина каблуками в последние метры широкой подъездной дорожки Рыкова.

Иванцов тащил ее в противоположную сторону.

– А? – Иванцов взглянул, увидел, кивнул. – А моя… Моей тут нет.

– Почему?

– Потому что ее нет по определению. Отдал в ремонт пару месяцев назад. Сюда на такси приехал. – Он энергично шагал рядом с Альбиной, видимо решив, что ее транспортное средство на сегодня выполняет роль дежурного. – Сдохла, старушка. Жаль до слез. Наверное, придется продавать. А что делать!

Они остановились у машины. Альбина не спешила открывать. Стояла, рассматривала Иванцова – сюда свет фонарей от центральной проезжей части доставал изумительно. И ждала, что будет дальше.

Вообще то при детальном рассмотрении своего спутника ей пришлось признать, что он в самом деле хорош собой. Но внешность его была какой то несовременной, гусарской. И она бы скорее применила к нему слово пригожий, нежели привлекательный. Чуб какой то нелепый, бакенбарды еще более нелепые. Узкие штаны, почти как рейтузы гусарские. Аксельбантов и коня ему не хватало для полной картины!

«Герой не моего романа», – вздохнула Альбина, открывая машину в ответ на требовательно-зовущие взгляды Иванцова. Ей такие сиропные мальчики никогда не нравились.

Владик…

Владик был другим. Он был очень высоким, стройным, гибким, с открытым симпатичным лицом, пухлым ртом и серыми глазами. Он был интересным собеседником, умел слушать, заразительно смеялся и, кажется, обожал ее.

Как же она могла так облажаться, а?! Как могла не поверить ему? Дурой надо было быть, чтобы послать запрос о нем на его работу! Конченой, недоверчивой дурой! И уже менее чем через неделю, вместо того чтобы нежиться на белом песке под пальмами, она давилась своим одиноким скудным ужином из макарон и сосисок и изо всех сил уговаривала себя не разбавлять этот ужин слезами.

– Куда едем?

Иванцов сидел рядом с ней и призывно поигрывал бровями. Она чуть не расхохоталась. Тоже еще – поручик Ржевский! Шел бы обольщать их бухгалтерию или архив. Там девчонки девять из десяти – холостые. И до таких вот черноглазых и вихрастых очень охочи. Ей этого добра не надо. И с галунами, и с конями, и с аксельбантами.

– Вам куда, товарищ Иванцов? – Альбина вежливо улыбнулась, потянув ремень безопасности. – И пристегнитесь, пожалуйста.

– Да ладно тебе. – Он фыркнул, достал удостоверение, помахал им. – Ребята поймут.

– Ребята поймут, я нет, – настаивала она, совсем позабыв, что сюда сама ехала без ремней безопасности. – Или выходите из машины.

Он обиженно завозился с застежкой, щелкнул, отвернулся к окну. И когда она тронулась с места, скороговоркой назвал свой адрес. Они молча ехали. Молча доехали. Молча простились, едва кивнув на прощание друг другу. И только когда она развернулась, чтобы ехать обратно, Иванцов вдруг встал на ее пути.

– В чем дело, Сергей?

Альбина насупилась. В сумерках она и так неважно видела. А тут еще за рулем! Да еще в плохо освещенном дворе! Да еще при поблескивающем в свете фар схваченном морозцем тротуаре! Идиот!!!

– Как думаешь, Парамонова, что ему там понадобилось, Владику твоему?

Упс-сс!!! Ей будто под дых вдарили. Он знал!!! Он знал не только Владика, но и о том, что тот когда то был ее парнем, тоже знал. Хотя стоило ли удивляться? Наверняка ходили разговоры о ее подозрительности и о последствиях этой самой подозрительности. Ох, Иванцов в курилке позубоскалил наверняка по этому поводу.

– Не знаю, – сцепила она зубы, уговаривая себя не заводиться. – Вам надо было спросить у него, Сергей!

– И спрошу! – повысил он голос, принявшись снова раскачиваться с пятки на носок.

Где то она читала, не помнит где, что такое поведение – признак душевного беспокойства. Дискомфорта, неуверенности в себе. Или ей хочется думать, что она об этом читала?