Линкоры британской империи Часть III: «Тараны и орудия-монстры» - О. Паркc

Для разрешения этого спора с Ридом Адмиралтейство 16 июля 1877 г. назначило комитет в составе адмирала Дж.Хоупа, доктора Вулли, Дж.У.Рендела и У.Фруда – означенные авторитетные персоны являлись компетентными экспертами в области флота, кораблестроения, инженерного дела и науки. Их отчёт, представленный 4 декабря 1877 г., в целом подтверждал заявление Адмиралтейства о том, что остойчивость «Инфлексибла» останется обеспеченной даже в том маловероятном случае, когда все его бортовые отсеки и пробка будут уничтожены фугасными снарядами. Даже если когда-нибудь он и получил бы подобные повреждения и его метацентрическая высота снизилась до всего 0,6 м, а угол критической остойчивости до 17,5°, то сам корабль оказался бы в весьма опасном положении, сильно потеряв в скорости и манёвренности и утратил способность уклоняться от таранной атаки или торпед, в то время как стрелять ему можно было бы только с огромными предосторожностями, дабы избегнуть малейшего крена.

Комитет выразил мнение, что будущий прогресс броненосных кораблей заключается в сочетании надёжного бронирования и определённой системы клетчатой или подобной структурной защиты, и признал желательность увеличения остойчивости кораблей типа «Инфлексибл» путем следующих мер:

– Продление заполненных пробкой отсеков до самых штевней и доведение их по высоте до главной палубы,

– Уменьшение величины кренящего момента от бортового залпа ниже первоначально предусмотренных проектом 490 тонно-метров,

– Увеличение мощности водоотливных средств (проект «Инфлексибла» предусматривал лишь 4500 т/час),

– Систематическое экспериментальное исследование наилучшей системы распределения клетчатого пояса в оконечностях корабля данного типа; определение наиболее эффективного материала, которым эти ячейки могли быть полностью или частично заполнены,

– Увеличение ширины данного типа кораблей с целью повышения их поперечной остойчивости. Модельные эксперименты показали, что даже значительное увеличение ширины «Инфлексибла», если оно сопровождается соответствующим заострением обводов в оконечностях для сохранения прежнего водоизмещения, пожалуй уменьшит сопротивление движению судна (в неповреждённом состоянии) на полном ходу.

На время проведения этого расследования постройка корабля была прервана, так что его окончание задержалось в общем на год. Ко времени вступления «Инфлексибла» в строй впечатление от его размеров и орудийной мощи завладело воображением общественности, и он вызывал такие же чувства, как и «Дредноут» четверть века спустя. Судить о том, как он вёл бы себя в бою, можно до некоторой степени по опыту китайских броненосцев «Чин-Иен» и «Тинг-Иен» в сражении при реке Ялу – эти корабли с центральной цитаделью и небронированными оконечностями представляли собой в сущности модифицированную версию «Инфлексибла». Оба они достойно выдержали сосредоточенный огонь японских кораблей – впоследствии подсчитали, что второй получил без малого 200 попаданий, а первый ненамного меньше; однако ни у того, ни у другого их небронированные оконечности небыли «снесены» – а ведь их британский прародитель вряд ли проявил бы себя в подобной ситуации такой же неподвижной и беспомощной мишенью как его китайские потомки.

Глава 41. Уход рангоута

В то время как огромные вантовые краны на достроечных стенках Портсмута устанавливали тяжёлые колонны мачт «Инфлексибла», ещё никто не мог предполагать, что данное событие является определённой исторической вехой – это был последний случай вооружения линейного корабля полным парусным рангоутом. И хотя впоследствии ещё три броненосных единицы («Шеннон», «Нельсон» и «Нортхэмптон») получили мачты и реи, все они всё же предназначались в качестве флагманских кораблей для удалённых вод и относились к новой разновидности кораблей – «броненосным крейсерам», для которых полная парусность расценивалась как необходимость. «Имперьюз», четвёртый броненосный крейсер, также сделали попытку оснастить полным рангоутом, вооружив его как бриг, однако успех в данном случае выразился лишь в том, что окончательно доказал бесполезность парусов на тяжёлых кораблях. Ещё несколько лет этот древний способ передвижения по воде посредством силы ветра применялся на корветах и более мелких судах, но впоследствии, с постепенным уходом их со сцены, эта самая романтическая особенность боевых кораблей прошлых эпох исчезла окончательно.

Когда в апреле 1865 г. Спенсер Робинсон выразил свое отрицательное мнение относительно использования парусов на броненосных судах, его слова прозвучали как глас вопиющего в пустыне. Однако через десять лет молодое поколение морских офицеров уже критиковало использование парусов на больших кораблях, а кэптен Ф. Коломб разразился статьёй, в которой обосновывал безосновательность ожидания какой-либо экономии, как следствия установки на паровых кораблях полной парусной оснастки. На примере флагманского корабля Китайской станции он доказывал, что минимальные расходы на содержание парусного рангоута составляют 1730 ф. ст. в год. Он прошёл на флагмане 23000 миль, на канонерской лодке «Дарт» 12000 миль и на «Эгерии» около 11000 миль. В расчёт принимались каждый час и каждая миля, и в итоге «экономия» обернулась прямой потерей. Взамен периодически недвижимых парусов, поддерживаемых мощным рангоутом, более эффективной мерой оказалось бы принятие на борт дополнительного количества угля из расчёта того же веса – и это было уже на заре воцарения на флоте машин-компаунд. На «Минотавре», используемом в качестве учебного корабля, рангоут не отвечал даже целям занятия гимнастикой, так что его пришлось в итоге оснастить полновесными гимнастическими снарядами.

В 1882 г. кэптен Пенроуз Фитцджеральд, известный своей прямолинейной критикой, высказался о двухлетнем плавании на крупных «Инконстанте» и «Бакканте» с эскадрой корветов (9/10 расстояния было тогда пройдено под парусами) как о походе, не слишком удачном с точки зрения парусных учений.

«Об успехе этого отряда можно говорить только в том случае, если рассматривать его в виде эскорта принцессы во время её визитов в Австралию и Японию, но в качестве школы для тренировки офицеров и матросов успех его был нулевым – по сути говоря; они ни обучились, ни напрактиковались ни в чём, что могло бы пригодиться стране в военное время.

Посылка паровых кораблей – плохих парусников, в длительное плавание под парусами не соответствует духу века на фоне быстрого прогресса в том способе передвижения, который становится ныне повсеместным: это напрасная трата времени. И офицеры, и матросы хорошо это понимают и это внушает им отвращение.

Матросы сейчас читают гораздо больше, чем от них требуется, и они прекрасно знают, что отшлифованное умение в части постановки верхних парусов в военное время от них не потребуется, поскольку это не поможет им сражаться сколько-нибудь лучше на своём корабле, чем если бы они вообще никогда в жизни не видели реев. Они смотрят на парусные учения как на гимнастику, когда проделывается масса бесполезной работы – вроде перетаскивания ядер или какого-либо ещё ручного труда».

В 1887 г. в составе Королевского флота находилось 15 рангоутных броненосцев – шесть двухвинтовых и девять одновинтовых. Кэптен Фитцжеральд предложил принять скорейшие меры по освобождению их от рангоута, хотя и допускал сохранение его на небольших крейсерских кораблях, не располагавших возможностью принятия достаточного запаса угля, и этот взгляд получил полную поддержку на большом и представительном собрании в марте 1887 г. в Королевском институте объединенных вооруженных сил. Основными аргументами за отмену полного парусного рангоута на броненосцах стали следующие постулаты.

Его вес увеличивал нагрузку (и, соответственно, осадку), рангоут отнимал много места как на верхней палубе, так и под ней, которое могло быть использовано для размещения боевых припасов,

Рангоут и такелаж ограничивали углы обстрела орудий, а в бою могли стать причиной выхода из строя гребных винтов, падая за борт в результате повреждении,

Наконец (и это было самым сильным аргументом) рангоут и паруса требовали так много внимания, заботы и энергии экипажа, что отвлекали его от более насущных дел и, главное, от постоянного изучения и освоения нового оружия. Парусные эволюции были так эффектны и завораживающе привлекательны, а лихая постановка верхних парусов и стеньг так долго заслуживала одобрение адмиралов и способствовала повышению лейтенантов, что факт бесполезности для боевых возможностей корабля этих прославленных столетиями учений оказался совершенно упущен из виду.

Что же касается сохранения мачт и реев, то главными аргументами за это были следующие рассуждения:

– Паровая машина могла выйти из строя, и корабль без парусов оказывался совершенно беспомощен,