Шесть гиней - Махмуд Теймур

«Почему Махмуд так ненавидит Хаджи Абд ас-Самада?» — часто спрашивал себя Байюми. И разве он, Байюми, не имеет права знать, почему этот человек заслуживает смерти? Но если бы он осмелился спросить об этом, то вместо ответа получил бы удар по лицу или пинок ногой. Вот банда, которая делает с людьми, что захочет. Куда бы он ни зашел, он везде встречал кого-нибудь из шайки Махмуда.

Вечером Байюми выпил коньяку и отправился в цирк, а потом ночевал в хорошей гостинице. И снова ему в голову приходила мысль о том, как было бы чудесно всегда так жить, никого ради этого не убивая! Он бы снова женился, у него бы появились дети, мальчики и девочки. Он бы торговал и получал прибыль… А что ждет его завтра? Да и что ждало раньше, с тех пор как еще ребенком его пустили полуголым бегать по грязным переулкам и улицам, когда он потом пристал к шайке воров и хулиганов и участвовал в налетах и драках или когда вечерами ради куска хлеба рыскал по кофейням, стараясь тайком распродать кусочки гашиша… Что ждало его?!..

Наступила условленная суббота. Байюми проснулся рано, чтобы встретить самый трудный день своей жизни. В один карман он положил кусок холодного мяса, в другой — бутылку коньяка, на груди спрятал острый нож. Сегодня Махмуд и его люди не отлучатся из своих контор и лавок, постараются быть у всех на виду и отвести от себя подозрения. Ему хорошо известны подобные уловки. От этих подлых бандитов он получит сорок гиней или, быть может, предательский удар в спину.

Байюми спрятался за деревом в нескольких метрах от дома Хаджи Абд ас-Самада и стал выслеживать свою жертву. Дверь отворилась, и из дома вышли два мальчика и девочка со школьными сумками. Все трое были похожи один на другого, но особенно бросалось в глаза сходство старшего мальчика с самим Абд ас-Самадом. Тут Байюми вспомнил своего сына, вспомнил, как он горевал, когда тот умер…

Во двор вышел сам Абд ас-Самад и остановился, опираясь на трость и покручивая усы. Он разговаривал с кем-то, кто шел за ним и кого Байюми не мог видеть. Абд ас-Самад помахал своему собеседнику рукой и неторопливой походкой отправился на улицу. На его полном лице светилась довольная улыбка. Этот человек выглядел веселым и, как показалось Байюми, добрым! Но где доказательства, что и он не таков, как другие? Все они приятно улыбаются, когда разговаривают с родными. Начальник тюрьмы, например. О Аллах! Можно ли забыть этого изверга! Но однажды Байюми видел, как тот играл с сыном, и они оба так весело смеялись, что начальник тюрьмы тоже показался ему человеком!..

Держась поодаль, Байюми последовал за Абд ас-Самадом, дрожа от волнения и желая только одного: чтобы скорее все кончилось. Абд ас-Самад шел удивительно спокойно. Разве он мог знать, что никогда больше не увидит своей семьи, своих детей, что это — последний день его жизни, а человек, следующий за ним и о существовании которого он не подозревает, один может предсказать его судьбу, что этот человек за пятьдесят гиней согласился быть ее орудием. Интересно, во сколько раз у Абд ас-Самада больше денег, чем та сумма, за которую его продали?!..

«Однако куда же идет этот человек?» — подумал Байюми, оглядываясь по сторонам. Эта улица ведь не ведет к Мабъяде, где находится его контора. Вот он подошел к какому-то дому, из окон которого вырываются крики и причитания по покойнику. Значит, Абд ас-Самад пришел на похороны. Ну и денек!

Остановившись неподалеку, Байюми стал наблюдать за происходящим. Рука его непроизвольно потянулась к холодному мясу, спрятанному в кармане. Оторвав кусок, он начал жевать. Ему захотелось выпить глоток коньяку, но он пересилил себя; нужно подождать, когда это действительно будет необходимо.

Около одиннадцати часов вопли и плач в доме усилились, возвещая, что наступили последние минуты прощания. Покойника вынесли на улицу, и похоронная процессия тронулась. Хаджи Абд ас-Самад шел в первом ряду, вытирая слезы большим платком.

Рыдания женщин, угрюмые лица мужчин. Скорбное зрелище подействовало на Байюми угнетающе. Только по дороге на кладбище ему стало немного легче, и он снова принялся следить за своей жертвой. Абд ас-Самад все вытирал глаза платком. Почему же они так хотят его убить? Вот если бы это Абд ас-Самад умер, и не нужно было бы никого убивать! Да, но тогда пропали его сорок гиней, и задаток тоже, пожалуй, потребуют с него!..

Едва вдали показались ворота кладбища, Байюми остановился; ему не хотелось присутствовать при погребении. Странные мысли теснились в его голове, пока он ожидал Абд ас-Самада. Вот бы хорошо работать могильщиком. Это, наверно, прибыльная профессия. Здесь его никто не станет расспрашивать о прошлом. А заработок можно было бы легко увеличить, приторговывая гашишем. Торговля бойко пошла бы среди могил… Байюми предпочитал думать о чем угодно, только не о том, что ему предстояло совершить.

Появился Хаджи Абд ас-Самад. Теперь он направлялся в свою контору в Мабъяде. Когда он скрылся за дверью, Байюми сел в маленьком кафе напротив, попросил чаю, съел несколько кусочков мяса и закурил кальян, наблюдая за конторой. Вот дверь отворилась, из нее кто-то вышел. Байюми не поверил своим глазам — это был господин Махмуд, тот самый, за деньги которого будет убит Абд ас-Самад. А вот и сам Хаджи провожает своего гостя до двери, и они оба смеются. Махмуд садится в свою коляску и уезжает. Значит, он по-прежнему делает вид, что он друг Абд ас-Самада. Какой бездушный и подлый лицемер! Да, в его жестокости можно не сомневаться. А ведь он сейчас думает, наверно, о нем, бедняге Байюми, и желает ему удачи!.. За какое опасное дело ты взялся, Байюми! И сегодня все должно свершиться. А что будет завтра? Если его постигнет неудача, он окажется мишенью злобы и мести, и земля станет тесной для него. Да, отступать нельзя, это ясно, он убьет человека, которого не знает и к которому не испытывает никакой вражды, убьет, потому что этого требуют другие.

В четыре часа, как всегда перед концом работы, в конторе стало оживленнее. Во двор вкатили ручные тележки, стали расходиться служащие, окна закрылись и из дверей вышел Хаджи Абд ас-Самад и еще четыре человека. Байюми приготовился встать. Но тут увидел, что вся группа направляется в его сторону. Они вошли в кафе и сели недалеко от него.

— Это мысль. Я отдохну здесь немного, перед тем как идти на поминки, — сказал Хаджи.

Принесли поднос. Все стали пить чай и кофе.

— Да помилует тебя Аллах, господин Абду, — вздохнул Хаджи Абд ас-Самад, — кто бы мог подумать, что мы будем хоронить тебя сегодня!

— Вчера еще он сидел здесь с нами, — добавил один из присутствующих.

— Да, мы сюда каждый день заходили.

Байюми сочувственно посмотрел на него и увидел, что тот искренне опечален. Ну, ничего, у него крепкое здоровье. С такой толстой шеей и таким большим животом он способен перенести любые печали… И убить его будет нетрудно. Все должно кончиться сегодня вечером, когда он станет возвращаться с поминок…

— Я должен ехать завтра в Верхний Египет? — спросил один из служащих.

— Да, — ответил Хаджи, — это золотая сделка, мы не могли и мечтать о такой удаче.

— Сколько я могу заплатить?

— Вообще-то как условились, но ты можешь увеличить до ста. Соглашение ведь с гарантией.

При этом он улыбнулся такой светлой улыбкой, что, казалось, забыл всю свою грусть.

— Я должен идти, чтобы не пропустить вечернюю молитву.

— До свидания, — ответили ему, — не забудьте о нашей встрече завтра в пять часов!

— В пять часов, да. Если опоздаю, не беспокойтесь, я обязательно приду.

Байюми чувствовал волнение всякий раз, как Хаджи уверенным тоном говорил о будущем или назначал свидание. И зачем нужно убивать этого человека? Он же его совсем не знает. Он только сейчас рассмотрел его. У него в сердце нет к нему ни ненависти, ни обиды. Хаджи не причинил ему никакого вреда. Зачем же убивать?.. Но если он этого не сделает, то его самого убьют… и потом, может быть, жизнь еще улыбнется ему… Да и он уже обещал… Лучше не задумываться… Надо верить, что все обойдется хорошо. Кто станет его подозревать! Разве у него есть какие-нибудь причины убить этого человека? Действительно, они умно сделали, что выбрали именно его для своего черного дела…

— В будущий рамадан, — продолжал Хаджи Абд ас-Самад, — нам, возможно, еще больше повезет. Ну, да пошлет вам Аллах удачи…

В будущий рамадан! Как мучительно слышать голос этого человека! Кажется, этот голос никогда не перестанет звучать в ушах Байюми!

— Извините, мне пора идти, — сказал Хаджи, вставая, — до свидания.

Байюми вышел вслед за ним. Он спрятался в темном углу подальше от фонарей и стал жевать кусочки мяса и пить маленькими глотками коньяк. Всякий раз, когда он выпьет, его сердце готово выскочить из груди, а кровь закипает. До него донесся голос чтеца Корана. Байюми был уверен, что Абд ас-Самад выйдет одним из последних, и продолжал есть и пить, погружаясь в водоворот безумия. Медленно, степенной походкой шел полицейский. Байюми задрожал: полицейский сразу все поймет, если увидит или услышит, или даже только почувствует его запах, тот особый запах, который напоминает о тюремной камере, ведрах, подстилках, побоях и проклятиях… Полицейский прошел мимо, снова вернулся, постоял, опершись на ружье, потом взял его под мышку и удалился.