Экзордиум (ЛП) - Эмери Крофт

Она проводила свой вечер как обычно, а тут пришла я и проделала дыру в ее гребаном горле! Я добежала до зарослей травы, и тут меня вырвало. Желудок болезненно сжался. Это было неизбежно. Ксавьер терпеливо ждал у Шевроле с бутылкой воды в руке.

— Вот, возьми. Серьезно, разберись со своим рвотным рефлексом.

Я не могла смотреть на него. Я не хотела. Я прополоскала рот и вернула ему бутылку.

— А теперь слушай внимательно, Клео. Дай мне свои перчатки, шапку и куртку.

Я сделала, как мне было сказано — как всегда. Он сделал то же самое и запихнул выброшенные вещи в черный мусорный пакет, прежде чем мы сели в машину.

— Садись — поехали домой.

Так просто!

Глава девятая

«Я не знал ничего, кроме теней, и считал их реальностью».

— Оскар Уайльд

Мой разум был в тумане, пока мы ехали по темной дороге, ведущей домой.

Испуганные умоляющие глаза той женщины жгли мне память.

Вид ее густой красной крови, бьющей ключом вокруг обоюдоострого лезвия, преследовал мои хрупкие мысли.

— Ты хорошо справилась, детка. Я горжусь тобой.

Мои зубы болезненно сжались.

Я не совсем онемела. В конце концов.

Я была в ярости на Ксавьера.

— Пошел ты — как ты мог так поступить со мной?

Я шмыгнула носом, и слезы быстро навернулись на глаза.

Блядь!

— Я только что убила человека, которого не знаю — без причины!

Ксавьера не тронул мой гнев, и он оставался спокойным.

— Она же напала на тебя.

Пытался ли он оправдать то, что мы сделали?

— Потому что ты убил ее мужа!

— Да, да — но тебе заплатят за сегодня, и будут платить отныне — и очень щедро.

Я недоверчиво уставилась на Ксавьера.

— Зачем ты это делаешь? Дело в деньгах?

Он нахмурился, сворачивая на нашу подъездную дорожку.

— Кончай с этой гребаной драмой, Клео. Ты убила ту женщину, не задумываясь ни на секунду. Ты хороша в том, что делаешь — признай это!

Мое сердце болезненно колотилось.

— Сегодняшний вечер был твоим испытанием, и ты его прошла. Тебе нужно кое-что подправить, но нет ничего, с чем я не мог бы разобраться.

Я смотрела на него очень долго.

— Значит, ты знал, что она там, и что это, скорее всего, произойдет?

Он улыбнулся и заглушил двигатель.

— Конечно, я тренировал тебя все эти годы именно для этого — убивать без колебаний.

Я открыто зарыдала, когда мой мир рухнул.

— Почему, папочка?

— Потому что я люблю тебя, Клео. А теперь не сопротивляйся этому. Со временем ты привыкнешь.

Что, черт возьми, здесь происходит?

Он вышел из машины и ухмыльнулся.

— Ты и я, Клео — мы единственные в своем роде. Ты только что это доказала.

Это было мое первое убийство.

И с годами я узнала, что никакой кипяток и мыло никогда не смоют это тошнотворное ощущение с моих рук и тела.

Я всегда думала, что мои тренировки с Ксавьером были для внеклассных целей и потому, что нам обоим это нравилось.

Тот факт, что он, не задумываясь, сделал это со мной, был невероятен.

Неужели это и есть любовь в его понимании?

Я рыдала, закрыв лицо руками, и позволяла хлещущей воде омывать меня.

Почувствую ли я себя когда-нибудь снова нормально?

Я почувствовала запах жареной курицы, когда надевала пижаму на ночь.

Я не хотела встречаться с Ксавьером, хотя и любила его так сильно.

Всё ощущалось как предательство.

Я закрыла глаза, и воспоминания о выпотрошенном теле водителя, перерезанной шее Ричарда и пробитом горле его жены оставили ужасающий осадок в моем разуме.

Это было слишком — слишком скоро.

Я посмотрела на время — было чуть больше 11.

Вау, три идеальных жестоких убийства — дело сделано, и все как раз к позднему ужину!

Моя дверь открылась, и вошел Ксавьер.

— Я жду тебя.

Его голос был твердым, а глаза — таинственно темными.

Я угрюмо последовала за ним вниз к столу.

В меню сегодня были жареная курица, картофельное пюре и овощи.

Все военные умели готовить, и мой отец был весьма искусен в том, чтобы состряпать вкусный пир.

Я не была голодна, но, конечно, не сказала об этом.

— Сколько еще ты будешь таскать свою сладкую маленькую задницу с таким видом. Заканчивай с этим.

Я проглотила кусочек курицы, почти поперхнулась, а затем отпила немного яблочного сока, чтобы помочь процессу.

— Ты солгал мне.

Ксавьер нахмурился.

— О чем?

Он отложил вилку.

— Слушай, Ричарду было насрать, что моя дочь в доме, когда он прислал сюда того ублюдка. Почему тебя волнует он или его уродливая гребаная жена?

Я уставилась на сердитое лицо Ксавьера.

Мне нечего было сказать в ответ на это.

— Я не хочу такой жизни для себя. Я лучше уеду отсюда!

Он поставил пиво и от души рассмеялся.

Его рука накрыла мою, и он сжал мои пальцы.

— Нет, Клео — ты никуда не поедешь! Ты это, блядь, понимаешь?

Он отпил еще пива и наблюдал за мной.

— Ты играла с огнем и не думала, что это пламя может поглотить тебя.

Дрожь страха пробежала по моему телу.

Это было зловещим предупреждением для меня.

Я все это время подпитывала одержимость Ксавьера, потому что я тоже хотела его.

Прямо сейчас я жалею о своих решениях.

Его глаза впились в мои.

Волоски на моем затылке встали дыбом. Казалось, он умеет читать мои мысли.

— Ешь, Пуговка — теперь слишком поздно для сожалений.

Я злобно ткнула вилкой в кусок курицы.

В своей ситуации я могла винить только себя.

Я кормила зверя, и теперь его аппетит вырос.

Ксавьер наблюдал за мной на протяжении всей трапезы.

Его угрюмое молчание окутывало меня, пока его темные глаза одержимо бегали по мне.

Я знала, что он захочет трахнуть меня, как только я закончу, и даже если я не хотела — это больше не имело значения.

Я принадлежала ему.

Я поощряла его фантазии и играла с огнем!

И так я усвоила роковой урок: будь осторожна с тем, чего желаешь.

Я схватила свой яблочный сок и выпила почти всё.

У меня пересохло в горле.

Эпилог

В ту ночь в комнате Ксавьера тихо жужжал кондиционер.

Я стояла неподвижно, пока горячее дыхание Ксавьера жадно скользило по моим соскам.

Это была обычная для нас ночь — единственным, что изменилось, была Я.

Он прижал мое тело к себе.

Его кожа была горячей, а мышцы на руках — твердыми.

Без особого сопротивления я позволила ему переместить меня на кровать и легко раздвинула ноги, обхватывая его.

Его губы прикусывали мои складки.

— М-м, детка — открой эту вкусную пизду для папочки.

Слеза скатилась по моей щеке.

Все ощущалось иначе — все изменилось.

ОН изменился!

И мое сердце болело из-за этого.

Его губы и язык глубоко погрузились в мою киску — ненасытно пожирая меня.

Его громкие жадные стоны аккомпанировали жужжанию кондиционера.

— М-м, блядь, вкусная детка.

Пальцы Ксавьера дико сжимали мои бедра, а губы безжалостно сосали мой клитор.

И, как всегда, мое тело реагировало на его язык и прикосновения.

Я подавила стон, но жар вспыхнул в моем тазу.

Блядь!

— Вот так, моя детка — кончи мне в рот. Я хочу почувствовать твой вкус.

Его губы сосредоточились на моем клиторе, и он сосал его почти с любовью.

Мое тело дернулось, и он глубоко застонал.

— О боже!

Я сжимала покрывала вокруг себя, пока Ксавьер пытал мою оргазмирующую киску своим языком.

Мое желание предательски усилилось.

Мои руки непроизвольно метнулись к его волосам, и я безжалостно сжала короткие пряди.

Я ничего не могла с собой поделать.

Я втирала клитор в его язык, и волны удовольствия омывали меня.

Он застонал, и его язык задрожал на моей киске.