Кризис средневековой Руси 1200-1304 - Джон Феннел

Мало внимания уделяет автор анализу ордынской администрации на Руси, упоминая лишь двух ханских чиновников — ярославского и владимирского баскаков. Без исследования вопроса об эволюции ордынской фискальной системы не вполне понятными остаются причины выступления городских низов в Ростове (1289) и многочисленных ордынских «ратей», разорявших русские княжества не только вследствие междоусобицы князей (автор называет ее «огромной семейной ссорой» (с. 190), приводивших татар на Русь, но и в целях установления более прочной зависимости отдельных земель и княжеств от сарайских ханов.

Для описания смуты 1281–1304 г. Дж. Феннел употребляет неудачный термин «гражданская война» (civil war), переведенный в нашем издании как «междоусобная война» (с. 186); в данном случае автор следует, возможно, традиции английской историографии: так, Дж. Барроу (1956) и Р. Дэвис (1967) называют гражданской войной выступление баронов против короля Стефана Блуаского (1135–1154) [97].

Эволюция новгородских политических институтов 70—90-х годов XIII в., в частности власти посадника и князя, «блистательно трактованная», по словам Дж. Шепарда, изложена автором по материалам исследования В. Л. Янина (1962)[98].

Причины слабости Руси XIII столетия автор ищет не в разобщении, неизбежно вызванном развитием феодализма, и не в тяжелых последствиях нашествия 1237–1240 г. и ордынского ига, а в «консерватизме… правивших княжеских родов, нежелании и неспособности» князей «изменить устаревший… порядок» (с. 208). Иными словами, Дж. Феннел полагает, что уже существовали объективные предпосылки для движения Руси по пути централизации и лишь недостатки политической системы препятствовали этому. Единственный выход для Руси автор видит в опыте ее последующей истории: Русь должна «возродиться под руководством твердого и решительного правителя или княжеского рода, который сумел бы использовать политику татар» (с. 208). Однако, признавая за историческими процессами право на альтернативу, мы можем заметить, как в Новгороде условием расцвета было не усиление, а ослабление княжеской власти. И развитие Руси как моноцентричного государственного образования определилось лишь в XV столетии, и не как следствие правильной политики тверских и московских князей, а под влиянием иных факторов: экономического роста «отчины» сильнейших княжеских родов, упорядочения власти Орды и ее последующего распада, давления с Запада на литовско-русскую границу, осознания национально-культурного единства и т. д. Здесь были бы уместны исторические параллели, намеченные еще в «Философических письмах» П. Я. Чаадаева, сопоставившего борьбу против «власти татар в России» с Реконкистой — «изгнанием мавров из Испании» и падением Оттоманской империи[99](эти параллели вновь были упомянуты в недавней книге Ч.Гальперина[100]), однако Дж. Феннел не пользуется сравнительно-историческим методом, ибо он занимается не анализом процессов, а перечислением фактов политической борьбы, в его распоряжении материал, малопригодный для сопоставления.

Кризис средневековой Руси, каким он представляется профессору Дж. Феннелу, — закономерный этап развития русского феодализма. Неизбежный и знакомый по всем странам Европы период феодальной раздробленности совпал на Руси с иноземным нашествием. Важнейший центр, с помощью которого осуществлялся выход Руси в политический мир Южной Европы и Средиземноморья — Византия, в 1204–1261 г. оказался в руках крестоносцев. Тевтонский орден пытался запереть на собственный ключ северные ворота Руси в Европу и на Балтику. Ордынское иго, разрушения и массовый увод населения, увеличение фискального гнета ослабили русские княжества и ускорили процесс социальной дифференциации населения. Созревание русского феодализма происходило в очень трудных условиях, которые правильнее было бы описать не как кризис княжеской власти, а как общерусскую катастрофу. Преодоление последствий этой катастрофы потребовало не менее столетия, включившего в себя судьбы Ивана Калиты, митрополита Алексия, Михаила Тверского, Сергия Радонежского, Дмитрия Донского.

Плавное течение книги Джона Феннела — как мерцающая и изменчивая поверхность реки. Наблюдателю явлены внешние движения воды, но скрытыми от глаз остаются глубина потока, ложе, исток и устье. Книга возвращает читателя в классический XIX в., который соотечественник и современник профессора Феннела историк Э. Карр назвал «великой эпохой фактов».

После выхода в свет книги А. Н. Насонова «Монголы и Русь» (1940)[101] монография Дж. Феннела — первая попытка обобщить исследования исторической географии и политической истории русских княжеств XIII столетия. Автор превосходно ориентируется и в известиях летописных сводов XIII–XVI в., и в новейших работах советских ученых. Справившись с важнейшей из своих задач — вписать историю средневековой Руси на одну из страниц общеевропейской истории и объяснить трагическую судьбу России западному читателю, — Дж. Феннел все же не создал связной концепции эпохи феодальной раздробленности и монгольского завоевания Руси. Однако критический разбор и сцепление осмысленных или просто перечисленных в книге Дж. Феннела фактов ставят ряд вопросов, которые прежде казались решенными или несущественными, а теперь явно становятся ключевыми для нашей медиевистики. Речь идет о непроявленной логике самого процесса феодализации (сравни работы Д. Тржештика[102] о «служебной организации» в раннефеодальном обществе у восточных славян) и о раздробленности как итоге первого этапа развития феодализма на Руси, об особой природе отношений русских княжеств с Ордой, об упущенной альтернативе полицентричного развития Руси, о роли отдельных институтов, в частности церкви, в формировании антиордынской коалиции, о времени создания и функционировании книжной исторической формулы татарского ига. В решении этих проблем серьезную помощь советским историкам окажут беспристрастный анализ и выводы, полученные Дж. Феннелом в книге «Кризис средневековой Руси».

Предисловие к книге дополнено автором специально для русского издания. Цитаты из русских средневековых источников передаются по упрощенной транскрипции: выносные буквы вносятся в текст, вышедшие из употребления буквы заменены на современные, «ер» (ъ) сохраняется лишь в середине слова, а также в том случае, когда он образует слог («нъ», — т. е. «но»). Заключенный в круглые скобки перевод отдельных слов и выражений внутри цитат принадлежит Дж. Феннелу или редакторам и специально не оговаривается.

Научно-справочный аппарат автора значительно расширен. К изданию приложен разнообразный вспомогательный материал — генеалогические таблицы, карты, обзоры документальных источников, данных археологии, сфрагистики, эпиграфики и краткие очерки древнерусского искусства и литературы XIII столетия, характеристика положения церкви — затем, чтобы Дать читателю максимум непредвзятых сведений, дополняющих и кое-где поправляющих выводы известного западного ученого. Приложения 1, 9—11 написаны А. И. Плигузовым, 2–8 — А. Л. Хорощкевич, приложение 12 — Л. И. Лифшицем. Карты-схемы, которые были приложены к книге Дж. Феннела, опущены. Карты составлены А. И. Плигузовым и А. Л. Хорошкевич на основании карт И. А. Голубцова, В. Л. Егорова и А. В Кузы. Иллюстрации в основном подобраны Л. И. Лифшицем. В отдельных случаях использованы материалы В. П. Даркевича.

Предисловие к русскому изданию

История Руси XIII столетия, к сожалению, не получила должного внимания со стороны историков. Насколько мне известно, на европейских языках не существует ни одной серьезной монографии, специально посвященной названной теме, что и послужило основной причиной, побудившей меня написать эту книгу.

Конечно, опубликовано огромное количество научных статей и отдельных глав в разных книгах, рассматривающих разнообразные аспекты истории Руси XIII века. Некоторые из этих работ оказались необычайно полезными при сборе материалов для книги «Кризис средневековой Руси». Особенно ценными были региональные исследования, например работы В. А. Кучкина по северо-восточным районам: Ростова — Суздаля, Городца, Нижнего Новгорода и Москвы [103]; А. Л. Монгайта — о Рязанской земле [104]; А. М. Сахарова и М. Н. Тихомирова — по Северному Переславлю [105]; В. Л. Янина — по Новгороду 4; П. П. Толочко и М. Димника — по Киевскому княжеству; М. Димника и А. К Зайцева — по Черниговскому княжеству6 Л. В. Алексеева — о Полоцкой и Смоленской землях 7; В. Т. Пашуто — по Галицко-Волынской земле 8; П. Ф. Лысенкова — о Туровской земле 9; причем этот список далеко не полон.

Многим из крупных событий в истории Руси XIII века посвящены специальные исследования. Особый интерес для меня предоставляли следующие моменты: битва на реке Липице в 1216 году (см. исследование Я. С. Лурье 10); татарское нашествие 1223 года (Л. В. Черепнин", Д. С. Лихачев12); осада Чернигова в 1235 году (М. Дим-ник 13); захват Рязани в 1237 году (Д. С. Лихачев 14); битва на реке Сити и смерть Василька Константиновича в 1238 году (Г. М. Прохоров15); захват Киева в 1240 году (В. Т. Пашуто); нашествие Батыя на Русь в 1237–1240 годах (В. В. Каргалов 17, Л. В. Череп-нин 8); кончина Ярослава Всеволодовича в 1246 году (В. Т. Пашу-то 9); битва на Неве (И. П. Шаскольский20, Э. Кристиансен, Ю. К- Бегунов 22); битва на Чудском озере («Ледовое побоище» 23); противоборство между Андреем и Александром Ярославичами в 1252 году (В. Т. Пашуто 24, Л. Н. Гумилев 25); временное пребывание Довмонта в Пскове (В. Т. Пашуто26, М. Гидройч27); договоры Ярослава Ярославича с Новгородом 1265, 1267, 1269 годов (Л. В. Черепнин28); татарское нашествие 1293 года (Б. Шпулер 29); съезд князей во Владимире в 1296 году (Л. В. Черепнин 30, В. А. Кучкин 3 |).