Курортный роман - Радфорд Эмма

Мэгги, про себя отметила Николь, вспомнив, что та упоминала о каком-то госте.

– А вы Николь. Мэгги говорила мне о вас. Вы не очень похожи, да?

– Как видите, – словно отмахиваясь, уклончиво буркнула Николь, вспомнив маленькую, хрупкую фигурку сестры, унаследованную от матери. Она же со своим высоким ростом, худощавым лицом-треугольником и слегка раскосыми темно-голубыми глазами была полной копией отца.

– А Мэгги права, называя вас красавицей.

– Ну-ну, давайте, мистер…

Она замялась, судорожно вспоминая его имя. У нее в душе сейчас творилось нечто невообразимое. С одной стороны, она поняла, что он ей нравится, и даже порадовалась за себя. После всего того, что произошло с Дэвидом, ей казалось, в ней все умерло и ни один мужчина уже никогда не сможет заинтересовать ее. И в то же время, прекрасно сознавая, что ей не под силу сейчас заводить новый роман, пыталась заглушить ростки поднимавшегося нового чувства.

Судя по спокойной, понимающей улыбке, Мартин, очевидно, заметил ее настроение, но решил не сдаваться.

– Мэгги не могла назвать меня…

Николь смущенно опустила глаза. Слово «красивая» прямо-таки застряло у нее в горле. Его, вероятно, развеселила ее застенчивость, и он, насмешливо подняв бровь, по-мальчишески озорно посмотрел на нее, отчего бедняжка и вовсе стушевалась.

– О’кей, она сказала, что вы высокая женщина строгих правил, – поправился он. Но не успела она вздохнуть с облегчением, как он продолжил: – А слово «красивая» я добавил от себя – думаю, никто из здравомыслящих не станет спорить со мной.

Его золотистые глаза теперь с нескрываемым любопытством разглядывали собеседницу. В них было столько чувственного тепла, что Николь буквально ощутила этот жар. Увлекаемая в новую круговерть, она почувствовала, как сильно заколотилось ее сердце, а во рту стало сухо, как у путника в знойной пустыне. Николь потупилась, боясь встретиться с ним взглядом и выдать себя.

– Я бы попросила вас, мистер Спенсер, – поспешно одернула его Николь. Он явно издевается над ней, а она, застигнутая врасплох, никак не может собраться и достойно ответить. И это страшно задело ее. – Я бы очень хотела, чтобы вы оставили меня в покое.

Не лги, возразил ей внутренний голос, тебе приятно его общество, более того, он пробудил в тебе то, что, ты думала, умерло навсегда. Подумай, ведь жизнь только начинается.

Ей вдруг стало страшно за себя и за свою и без того истерзанную душу. В ней появилась какая-то невероятная сверхчувствительность, словно каждый отросточек нерва откликнулся на едва уловимый импульс, исходивший от незнакомца. С ней никогда такого не случалось. Нет, если честно, в самом начале их дружбы с Дэвидом что-то подобное происходило, но это было миллион лет назад.

– Хорошо, но только после того, как вы ответите на мой вопрос.

– Какой вопрос? – хрипло отозвалась она.

Николь никак не могла припомнить ни слова из их разговора. Ей никак не удавалось собраться с мыслями. У нее появилось ощущение, будто жар, сначала охвативший ее тело, теперь достиг головы и расплавил мозги.

– Чего вы так испугались? – В тоне Мартина звучал все тот же задор, но взгляд уже был не смешливым, как прежде, а серьезным и, пожалуй, даже тяжелым.

– Я…

В голове Николь появился какой-то шум, похожий на жужжание пчел. И вдруг этот гул вылился в одну связную мысль, от которой ей стало совсем не по себе, – страстное желание дотронуться до него, ощутить тепло его тела, провести ладонью по мускулистым плечам… груди… Она так энергично затрясла головой, как бы отмахиваясь от порочного наваждения, что у нее все поплыло перед глазами… и это отрезвило ее. Николь всегда, в любой ситуации владела собой и не позволяла и не позволит никому, а тем более постороннему, лезть ей в душу!

– Я не знаю, чего вы от меня хотите, мистер Спенсер, но, будьте уверены, у вас ничего не получится! Ничего, ни сейчас, ни позже! – взорвалась Николь и, не в силах больше выдерживать пытку, поднялась и прыгнула в воду.

4

– Николь! Никки, ты здесь? – послышался голос ее сестры, вырвавший девушку из омута воспоминаний.

– Да, – откликнулась Николь и с трудом заставила себя подняться на стук в дверь.

Войдя в комнату, Мэг внимательно посмотрела на нее, явно что-то заподозрив.

– Что с тобой?

– Ничего! – Николь пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы ее голос прозвучал убедительно, спокойно и ровно. – Я распаковывала вещи.

– Так долго? – Видимо, Мэг было не так-то просто провести. – Ты все не можешь успокоиться из-за того, что Мартин здесь, да? Прячешься от него? Послушай, он ничего тебе не сделает. Поверь мне. Он на самом деле прекрасный парень… и очень порядочный.

Прекрасный, усмехнулась про себя Николь. Опасный, куда ближе к правде. А еще точнее, безжалостный, лицемерный разрушитель человеческих душ, подумала она. Если бы он не был так чертовски привлекателен! И, кроме того, по своей недавней реакции она поняла, что его сексуальный магнетизм, поразивший ее в самое сердце год назад, все так же при нем. И стоит ему…

Ей стало страшно от собственных мыслей. Она вздрогнула и принужденно улыбнулась сестре.

– Знаю.

– Но я чувствую, ты волнуешься. Может, мне поговорить с ним… – Мэг явно не имела большого желания идти на такую жертву. – Но боюсь, Стиву это не понравится…

– Ой, Мэгги, не бери в голову. У нас с Мартином был легкий курортный роман, который уже давно изжил себя. – Николь прислушалась к себе как бы со стороны и очень обрадовалась, почувствовав, что говорит убедительно. – Да, поначалу я немного растерялась, но теперь уже все позади.

Любовное приключение, как назвал его Мартин, с горечью вспомнила Николь. Что ж, для него это так и было. Мартин не ощутил того шока, который потряс ее. Потому что это она, а не он, забыв обо всем, поступилась своими принципами ради страстного желания быть с ним… любить его, которое, как огромный сноп пламени, вырвалось из-под ее контроля.

Мэг поверила ей и с облегчением заулыбалась. Николь очень обрадовалась, что успешно справилась со своей ролью. Ее сестра действительно выглядела уставшей и измученной, и ей совсем не хотелось приносить в ее жизнь дополнительные осложнения.

– И знаешь, если можно, будь с ним повежливей…

– Ну, конечно, – торжественно заверила сестру Николь. – Будет исполнено.

Мэг одарила сестру благодарной улыбкой.

– От этого многое зависит, Никки. Пока контракт висит в воздухе, Стив не сможет успокоиться…

– Об этом не волнуйся, – уверенно заявила Николь. – С появлением маленького ребенка в доме мужья нередко ведут себя несколько раздражительно, а тут еще материальные затруднения. Если, по-твоему, мое вежливое отношение к Мартину поможет поскорей все уладить, обещаю быть самой воспитанной девочкой.

Когда они собрались за обеденным столом, Николь поняла, что Мартин, видимо, тоже решил вести ту же политику. Его агрессивность неожиданно сменилась исключительно галантной обходительностью. Он придвинул ей стул, когда она садилась за стол, и весь вечер следил за ее бокалом, подливая вина, и вел легкую светскую беседу.

Правда, войдя в комнату и увидев Мартина, одетого в безукоризненно отглаженные светлые брюки в полоску и майку с короткими рукавами, в ней остро вспыхнули воспоминания о том физическом влечении, которое она испытывала к нему год назад, и Николь стоило немалых усилий ничем не выдать себя. Ей пришлось собрать все свое самообладание, чтобы поддержать создаваемую им за столом непринужденную атмосферу. Интересно, подумала она, вспоминает ли он сейчас, как она, те долгие часы, которые они проводили вместе в объятиях друг друга, то опьяняющее блаженство от любви, когда они ощущали себя вне пространства и времени? Эти мысли едва не вывели ее из равновесия, и Николь быстро сделала глоток из бокала, чтобы притушить огонь, грозивший снова разгореться и охватить ее своим пламенем.

Она старалась не замечать Мартина, когда они неожиданно остались вдвоем, но, почувствовав его пристальный, изучающий взгляд, не сумела скрыть своего волнения – ее щеки предательски запылали.