Любимый обманщик - Аннет Клоу

Однако Чарльз смотрел на нее выжидающе. И она сделала вид, что согласилась с ним.

— Хорошо! Но нельзя ли отложить решение этого вопроса на завтра, мистер Гриффин? Утром я посоветуюсь с Джозефом Баллардом, и мы подробнее обсудим этот вопрос.

— Совсем не обязательно адвокату знать о твоих планах! Ты просто могла бы выдать мне доверенность на покупку! И я бы все уладил! Понимаешь? — настаивал Чарльз.

— Завтра! Все завтра! — отмахнулась Мелисса. Она давно хотела спать. Скулы просто сводило от желания зевнуть во весь рот. Броситься бы сейчас в чистую и мягкую постель и плыть, плыть в сонных грезах! Возможно, приснится тот, которым ее так старательно и упорно пугают.

Ты можешь подумать, дорогая Мелисса, что я отстаиваю какие-то свои интересы! Нет! Нет! Это далеко не так! — мистер Гриффин неожиданно разгорячился. — Но я был в хороших отношениях с доктором Бенджамином Коуплендлом и никогда не прощу себя, если ты окажешься опозоренной женщиной. Ты еще молода и не понимаешь простой истины: ни одна уважающая себя леди Туин-Фолса не приняла бы в своем доме этого Кристиана Бантона. Этого любителя перестрелок, этого любимца уличных женщин! Ни одна уважающая себя леди не отправилась бы в Сиэтл без надлежащего сопровождения!

У Мелиссы вмиг пропал сон, и она с изумлением слушала темпераментную речь мистера Гриффина. У нее и в мыслях не было, что в нем заговорила ревность, что он интуитивно, как любой самец, почувствовал приближение грозного соперника и пытается одержать над ним победу. Нет, было такое ощущение, что Чарльз Гриффин хотел раздавить Кристиана Бентона, унизить, растоптать. А заодно уничтожить и ее. Естественно, он не собирался лишать Мелиссу жизни, просто намеревался сломить ее волю. Тогда ей придется поставить крест на том, о чем они мечтали с Бенджамином. И этот человек считает себя другом доктора?! Мелисса испугалась.

Скрывая нервную дрожь, она решительно подобрала юбку и выпрыгнула из коляски, не дождавшись, когда выйдет Чарльз и подаст ей руку.

— В ваших словах, мистер Гриффин, мне чудится больше фамильярности, чем тревоги и озабоченности! Да не покажутся вам мои слова слишком прямолинейными! — Она внимательно вглядывалась в его лицо, надеясь найти разгадку внезапно возникшей напряженности.

— Да, кстати, дорогая Мелисса, у тебя, кажется, есть сводный брат? Давно ли ты получала от него вести? Почему бы ему не позаботиться о тебе, не принять участие в твоей судьбе? — Чарльз стоял, положив руку на поручень коляски и покачиваясь с носков на пятки. При этом его кожаные башмаки неприятно скрипели.

Эти слова прозвучали как гром с ясного неба. Но откуда о Джоне Паркере мог узнать мистер Гриффин? Мелисса вздрогнула. Не дай Бог, если Джон вдруг пожелает принять участие в ее судьбе. Невозможно и представить! Столь деликатную тему она не желала ни с кем обсуждать. А уж тем более с господином управляющим золотодобывающей компании.

— Последнее письмо от Джона я получила еще при жизни Бенджамина, — как можно сердечнее и спокойнее произнесла Мелисса, изо всех сил сдерживаясь, чтобы вновь не сорваться. — Я и не предполагала о том, что вы, Чарльз, осведомлены о его существовании!

— Как же, как же, милая Мелисса, доктор считал, что в случае его кончины в мире останется лишь два человека, на кого ты могла бы положиться! Не так ли?

Голос его продолжал быть мягким и вкрадчивым, но в нем таилась скрытая угроза. Или ей только показалось? Молодая женщина еще больше насторожилась.

— А вы случайно ничего не путаете, мистер Гриффин? — также вкрадчиво поинтересовалась Мелисса. Как бы ни так! Не мог Бенджамин доверять Джону Паркеру! У Мелиссы на этот счет не было никакого сомнения. Никак не мог! Особенно после того как Джон, талантливо сыграв на доверчивости и жалости сводной сестры, промотал приличное состояние, оставшееся ей в наследство от матери и отца.

Чарльз молчал, по-прежнему покачиваясь вперед-назад и выжидающе наблюдая за ней. Пауза несколько затянулась. Надо было как-то реагировать. Мелисса собралась с духом и снова заговорила. Она постаралась придать голосу уверенный тон, хотя в слова вложила максимум неопределенности:

— Вероятно, вы правы, Чарльз! Самыми близкими людьми я могла бы назвать Джона Паркера и вас! Потому-то, ради Бога, успокойтесь, мистер Гриффин, я не сделаю ничего такого, что могло бы темным пятном лечь на светлый образ моего покойного мужа! — она еле сдерживала слезы. Внутри у нее все клокотало от негодования и брезгливости, легкий холодок пробегал по спине, сердце сжималось от недоброго предчувствия, страх леденил душу. Но внешне Мелисса выглядела почти спокойной. — Я сама позабочусь о своей чести! Извините, но мне надо отдохнуть.

Глава 2

Возвратившись домой, Мелисса поднялась в свою спальню, переоделась в ночную сорочку и закуталась в теплый халат. В комнате было прохладно. Масляная лампа отбрасывала на стены длинные тени. Молодая женщина удобно устроилась на диване, накрылась теплым пледом и задумалась.

После смерти мужа Мелиссе потребовалось время, чтобы привыкнуть к одиночеству. Впрочем, и в семейной жизни она не была слишком избалована вниманием Коуплендла, хотя всегда ощущала его заботу. Практически целыми днями доктор был занят: он выезжал к больным, принимал пациентов или, сидя в своем рабочем кабинете, изучал медицинские книги и читал статьи в специальных газетах и журналах. Для Мелиссы он тоже отбирал книги и статьи, складывая их в отдельную стопку. Почерпнутые знания давали ей возможность принимать в трудных ситуациях самостоятельные решения. И Мелисса была благодарна доктору за все, что он сделал для нее.

Ей не исполнилось и шестнадцати лет, когда Бенджамин Коуплендл стал ее наставником, учителем и другом. Он совершил в ее душе переворот, и при этом ухитрился не прочитать ни одной нотации, ни одного нравоучения. Она сама выбрала его себе в покровители, полагаясь лишь на свою детскую интуицию. Но выбор оказался безошибочным.

Теперь молодая женщина могла честно себе признаться: да, она не любила своего мужа. Вернее, любила так, как любит юное существо отца — строгого, но доброго и заботливого. Ведь доктор открыл для нее двери своего дома, окружил вниманием и заботой. И принимая все это, Мелисса отвечала мужу искренним уважением. Доктор знал о ней все, что должен знать отец о дочери, с которой у него сложились доверительные отношения.

Родной отец Мелиссы Джереми Фостер был сыном совладельца крупного банка и одним из первых выпускников Гарвардского университета, изучавших военное дело. Позже его сверстников назвали «Поколением новой формации». Во время гражданской войны он принял командование одной из артиллерийских рот Висконсинского добровольческого полка. Молодой и горячий, погиб в июльском сражении тысяча восемьсот шестьдесят первого года под Манассасом, оставаясь до последнего часа приверженцем и последователем идей президента Авраама Линкольна.