Маньчжурия 1945: Война.Золото.Любовь - Ольга Калиниченко

Они быстро поняли друг друга. «Старый волк» Лука знал, что пригрел рядом «волчонка», который быстро окрепнет и возмужает, а уж что после этого ждать от него, только богу ведомо. Но пока, родство душ объединяла рисковый тандем, лучше кровной клятвы. Чутье Луки Ванюшин давно ценил, поэтому по рекомендации егеря, доверил Михасю дополнительную секретную функцию: «тайный связной» с его светлостью, атаманом Григорием Семеновым. Галичанин вернулся из временного логова атамана к дружине, как раз к подходу команды Прокопчука. Тихо «каркнул вороном», как условились с егерем и пока оставался в лесу – присмотреться к ситуации.

«Ну что, Степан, как действовать будем?» – передал егерь право первого голоса Прокопчуку. Предводитель казаков тоже смекнул, что дело нечисто, но вида не показывал.

Лука и Степан демонстрировал друг другу дружелюбие воспитанных борцов, готовых по первому признаку сцепиться друг с другом.

Старшина понимал, чего опасается егерь, решил успокоить Луку сразу:

«Я близнецов в засаде поместил, до утра мимо танка лучше не ходите.

Гриша с Егором – ребята с железными нервами, но чем черт не шутит. Ближе к утру, когда сон крепок, скрутим японцев, как младенцев. А там уж от велеречивости Сасы будет зависеть, о чем с азиатами договоримся. При любом раскладе, командира «ха-го» доставляем в Сидоровку живым. Пленить самураев дело хитрое, это тебе не «гитлерюгенд». Поэтому, Лука, ты своих следопытов расставь, без шума, вторым кругом заслона с приказом стрелять только по команде. А если дойдет до драки, японцев брать живыми. Вопросы есть?» – упредил возражения Степан. Вопросов не последовало. Казаки плану военных с виду подчинились, но Прокопчук не мог знать, что они в головах держат, поэтому имел своего «козырного туза в рукаве». Федор незримо приглядывал за казаками из чащи.

С первыми признаками рассвета к танку метнулись тени. Солдаты шли бесшумно, словно призраки скользили над травой. И тут очнулась кукушка, сообщая кому-то отмеренный срок жизни. «Ха-го» моментально ожил всеми частями могучего тела: взревел, закрутил пушкой, как обезбашенный пират саблей. Пришлось брать танк грубо, на абордаж.

В результате уцелели двое, командир и пулеметчик. Остальных азиатов за ноги уволокли в кусты и оставили на завтрак местным волкам, понимая, что контрольный выстрел в голову не нужен. Закончив операцию, спешно выдвинулись в сторону Сидоровки. По дороге к грузовику, Саса эмоционально беседовал с японцами, вернее, произносил монолог- скороговорку, а те лишь улыбались. О чем шла речь, понимал лишь разведчик Буранов, но не в его интересах было сообщать важную информацию старшине.

Федор, после случая с золотом для себя все решил. Свое будущее он видел только в Маньчжурии, причем не в рядах Советской Армии.

Поэтому японцы въезжали в Сидоровку уже мертвые, с перерезанными глотками. Кто это умудрился сделать, находясь в кузове «Студера» на глазах у солдат, – осталось тайной самураев и загадкой даже для опытных особистов. Следаки посчитали более уместным и безопасным выходом сообщить в штаб, что японцы совершили самоубийство.

Баринов конечно же спорить не стал и все подписал.

Глава XI.

Дождь шел стеной вторые сутки. Складывалось впечатление, что на небесах разорвало водосток, и на землю обрушился водопад. «Слава богу, успели особистов спровадить» – с трудом раскуривая влажный табак в трубке, порадовался старшина. В комендатуру «мокрым щенком» влетел Петюня. Конечно же без всякого стука, зашел, капая всеми частями тела, в кабинет для совещаний. Педантичный чистоплюй Григорий лишь вздохнул и снова стал разглядывать узоры огня в печи. Шуметь не хотелось, пожалуй, никому. Сама госпожа Природа нежила себя в дожде и печном дыму, как в русской бане.

И все живое, как дети, вторило ей, интуитивно расслабившись, без какого-либо желания усердствовать.

«Командир переносит совещание в гостевой дом. Присутствовать должны Прокопчук и Ельцовы. Федор в штабе остается на связи. Машина подана.» – сообщив официальное поручение на одном дыхании, ординарец довольно заулыбался и продолжил – «Любаша пирогов с грибами и морошкой напекла целый сундук! Вам, Федор, солдаты из пекарни корзинку уже несут». Командиры в плащ-палатках, похожие на «куклуксклановцев» последовали за Петюней к «виллису».

Подъехали к гостевому дому со стороны реки, через скромные, но крепкие «черные» ворота, как прозвали их жильцы усадьбы. Наличие отдельного въезда, еще при осмотре терема, порадовало старшину, с точки зрения возможности «прийти – уйти без лишнего шума».

Поэтому на первой встрече с Гаврилой, Степан оговорил условие поселения командира в усадьбе: охрану ворот терема несут солдаты Баринова.

Ивана радовала дополнительная функция ворот. Любовь, отпросившись на девичник к Агриппине, могла не заметно заночевать в тереме. Именно так быстро и далеко зашли «молодые» отношения, в вдогонку событиям с танком.

Пожав руки своих командиров, лейтенант пригласил всех к столу, на котором царствовал ведерный тульский самовар, весь в медалях, как свадебный генерал. Вокруг радовали глаз и дурманили ароматными запахами пироги Любаши.

Девушка, скромно разлив чай, исчезла, плотно прикрыв двери гостиной. Проводив Ванюшину взглядом, Степан достал из карманов две плоские фляжки со спиртом. По-хозяйски залез в буфет, сгреб четыре лафетные рюмки. Не забыв проверить их чистоту на

свет, разлил, сразу произнеся тост: «Не пьянства ради, а для здоровья». Командиры расцвели улыбками, дружно взяли рюмки, выдохнули воздух и из мужского инстинкта покосившись на дверь, не зашумит ли хозяйка, выпили.

«Ну что» – отдышавшись и закусив пирогом, открыл совещание лейтенант, – «на повестке два вопроса, вернее два человека: Михась и Федор». Присутствовавшие слушали внимательно, не перебивая, чему способствовало вкусное угощение. Перед обсуждением ситуации, Степан, на правах тамады застолья предложил повторить. В самую святую секунду, когда, выдохнув воздух и запрокинув головы, военные поднесли стопки ко рту,

с грохотом открылась дверь. Люба влетела без стука, не взирая на воспитание и забыв о поведении барышни из приличной семьи. «Михась шум поднял, казаки двор прочесывают, ищут что- то» – громогласно объявила Ванюшина и тут же оборвала фразу. Ее щеки запылали румянцем от стыда. Виновато девушка смотрела в глаза любимого. Прокопчук, успевший рюмку опрокинуть, спас ситуацию. «Любушка, успокойтесь, присаживайтесь» – пододвинул он к барышне свой не тронутый чай и усадил её рядом с лейтенантом.

«Расскажите, что случилось» – попросил старшина, выигрывая время для обдумывания ситуации. Слушали из вежливости, командирам было ясно и так, Михась обнаружил пропажу своего Вальтера.

«Егор, Григорий, проводите Любу в главный дом, по дороге обстановку оцените, если совсем плохо, тащите Михася сюда.» – приказал лейтенант. Провожая, Иван обнял Любашу не смущаясь. Посмотрел ей в глаза и тихо, но твердо сказал: «Все будет хорошо. Как только охотники в тайгу