Туман между нами - Мери Ли

class="p1">– Почему я месяц буду в заложниках?

– Будем считать, что это останется моим маленьким секретом, – непринужденно отвечает Закари, крутит ножку бокала, рассматривая его, а потом бросает на меня колючий взгляд. – У тебя ведь есть секреты?

К чему он это спрашивает? Он знает для чего я здесь? Сердце пропускает несколько жизненно важных ударов, и от этого начинает кружиться голова. Или это от шампанского?

– Есть, они тоже маленькие.

Закари снова смотрит на бокал, продолжает поглаживать ножку, криво улыбается и произносит.

– После прошествия месяца ты будешь вольна делать, что тебе угодно, охрана будет снята. Но ты обязана жить по правилам базы номер девять.

С правилами базы номер восемь у меня не сложилось, но тут я постараюсь не наживать себе излишних проблем. Сделаю, что велит полковник и вернусь к семье.

– Хорошо.

– А теперь вопросы.

Хищный блеск глаз чарует и одновременно вводит в ступор.

– Первый, ты знала, что сегодня не вернешься на базу номер восемь?

– Да.

– Второй, это платье ты надела ради меня?

Воздуха не хватает. Закари смотрит на меня с видимым превосходством и самолюбием. Он не сомневается в ответе.

Вижу, как за спиной Закари к нам идет Зейн, возвращаю взгляд на старшего брата и на выдохе произношу:

– Да.

– Так и думал.

– Самонадеянно.

Мимолетная улыбка и мгновенный ответ.

– Безусловно.

Зейн подходит к нам и садится по другую сторону от меня.

– Принесу еды и ещё бокал алкоголя, – говорит Закари и, поднимаясь с места, добавляет. – Братишка, ты не говорил, что она выпивает.

Что вообще Зейн рассказывал обо мне Закари?

Старший брат растворяется в толпе, и я протяжно выдыхаю. Зейн молчит, и я тоже не знаю, что ему сказать. Мне максимально некомфортно, я хочу сбежать из этого зала, переодеться в нормальную одежду и перестать выглядеть так откровенно. Мне не хватает кислорода. Я путаюсь в своих мыслях и эмоциях. Хочу побыть одна и нормально оплакать маму. Мне нужно время для мыслей о дальнейших действиях, ведь сейчас я совершенно растеряна.

– Мы встретимся через семь дней, – говорит Зейн.

Поворачиваюсь к нему и снова чувствую себя дрянью. Мой обман рано или поздно откроется, и он снова возненавидит меня. И правильно сделает. Но если мою ложь откроет Закари, то убьет меня не раздумывая. А если я попытаюсь рассказать о кознях полковника хоть кому-то, то она убьет не только меня, но и Лексу, Лари и, возможно, Габи и Доми.

В какую сторону не глянь, кругом одна жопа, а я в самом её центре.

– Что между вами не так? – спрашиваю я Зейна, пытаясь хоть как-то понять их странные отношения с Закари. – Вы же братья.

– Об этом не стоит говорить.

Не собираюсь настаивать. Ладно, выясню это как-нибудь потом.

Закари приносит тарелку еды, приборы и бокал шампанского. Пододвигает тарелку ко мне и говорит:

– Ешь.

Я бы с удовольствием съела слона, приправленного лишь солью, но сейчас даже кусок в горло не полезет. Я настолько перенервничала, что могу потерять сознание в любую секунду. Или меня стошнит. Или все вместе.

– Спасибо, я не голодна.

– Ешь, – повторяет он.

– Закари, отстань от неё. Если она не хочет…

– Но я хочу, – говорит Закари, прерывая тираду брата, он берет вилку и накалывает на неё уже порезанный кусок мяса. Смотря мне в глаза, серьезно произносит. – Если нужно, я сам тебя покормлю.

– Прекрати, она тебе не игрушка. Ты же знаешь, что её мама…

Зейн не договаривает, а Закари не смущает несказанное братом слово.

– Мертва её мама, – серьезно произносит он. – Но мышка-то жива.

Забираю вилку из его рук и запихиваю себе в рот кусок мяса. Жую, не чувствуя вкуса и запаха, а на глазах выступают слезы. Стараюсь не слушать, о чём говорят братья, и постепенно съедаю то, что лежит на тарелке. Но всё же я распознаю, как Зейн просит Закари поговорить наедине. Они куда-то уходят, а я продолжаю сидеть и есть. Всё же слезы не удерживаются на ресницах и летят вниз на элегантное черное платье.

Не стоит Зейну заступаться за меня. Мало того что я к этому не привыкла, так это только подзадоривает Закари. Я уже давно свыклась с мыслью, что буду сама за себя заступаться, я не хрупкий цветок, который сможет поломать столь холодный ветер. Не думала, что Зейн будет бросаться на каждое слово своего брата. Это мило с его стороны, но не стоит. Вообще ещё неделю назад я бы не применила к нему слово "милый". Всё перевернулось с ног на голову, и навряд ли вернется в исходное положение. Придется научиться жить вверх тормашками.

Чувствую себя куском мяса, который каждый тянет в свою сторону. Не время жалеть себя, чем быстрее я найду подход к Закари Келлеру, тем быстрее все это прекратится.

Хочу к Лари и Лексе. Смаргиваю следующие слезы и откладываю вилку.

– Идём, – говорит Закари у меня за спиной.

Поднимаюсь и спрашиваю:

– Куда?

– Мы уезжаем.

Бросаю взгляд на Зейна, он стоит, руки, как всегда, за спиной.

– Пока, – говорю я.

– Увидимся через неделю, – напоминает он.

Я немного мнусь на месте, не зная, что сделать. Должна ли я обнять его на прощание или поцеловать? Кем мы вообще стали друг другу? Пока на горизонте не появился Закари, этих вопросов у меня не возникало.

В итоге я ничего не делаю, ухожу за Закари и замечаю в углу комнаты Логана, он провожает меня пристальным взглядом. В полной тишине Келлер сопровождает меня до комнаты.

– Я быстро, – говорю я перед тем как скрыться от его взгляда за дверью.

– Не снимай платье.

– Что?

– Платье не снимай. Бери вещи и на выход.

В его голосе больше нет и тени юмора или издевки. Только приказы.

Захожу в комнату, хватаю рюкзак и быстро выхожу. Идём по холлу, и я спрашиваю:

– Что-то случилось? Почему мы так спешим?

– Кто сказал, что мы спешим?

И тут до меня доходит…

Платье на мне – это его прихоть.

На улице идем к воротам, там ожидаем машину с военными. Уже ночь и её прохлада заставляют меня поежиться. Келлер бросает на меня короткий взгляд, снимает с себя пиджак и накидывает его на мои плечи.

– Спасибо, – шепчу я.

Он не отвечает. Приезжает машина, мы садимся и едем вдвоём, не считая водителя.

– А где остальные? – спрашиваю я.

Из базы номер восемь на встречу с президентом прилетели тридцать человек.

– Кто?

– Ты приехал один?

– Нет. Четверо остались в аэропорту.

Больше не задаю вопросов. Если бы я была в машине