Повседневная жизнь пиратов и корсаров Атлантики от Фрэнсиса Дрейка до Генри Моргана - Екатерина Глаголева

Губернаторам было выгодно иметь связи среди пиратов. Так, например, губернатор Северной Каролины с удовольствием торговал с пиратами вроде Эдварда Тича и даже оформил ему помилование, прощая не только совершённые, но и планируемые преступления. Множество пиратов из распущенной армии Моргана получили каперские свидетельства от губернаторов Ямайки и Сан-Доминго, остальные же разбрелись по всему Карибскому морю. Несмотря на все усилия губернатора д'Ожерона, пираты активно торговали с голландцами, поставляя им табак и имбирь в обмен на рабов и оружие, — им не было дела до того, что Голландия из традиционного друга Франции превратилась в ее врага.

Война с Голландией продолжалась с 1б72 по 1б78 год Всё это время знаменитый корсар Людовика XIV Жан Барт (Бар), прошедший в свое время выучку у голландцев, крейсировал в Ла-Манше, перехватывая голландские торговые суда. В 1675 году голландцы под командованием Якоба Бинкеса прибыли на Сан-Доминго и попытались организовать восстание колонистов. Они атаковали и разграбили французский торговый корабль. Но вскоре от губернатора Тортуги прибыло подкрепление в виде регулярного флота, и голландцам пришлось убираться подальше от французских колоний.

В Европе одна война сменяла другую. Франко-голландская война закончилась подписанием в 1678 году мирного договора в Неймегене, но всего через пять лет уже Испания объявила войну Франции. Она завершилась в 1684 году Регенсбургским миром, а спустя четыре года разразился затяжной конфликт (1688–1697), известный как война Аугсбургской лиги, война Большого альянса, война за Пфальцское наследство, война за Английское наследство или Девятилетняя война. Франция предъявила претензии на большую часть Пфальца, которые оспорили император Священной Римской империи, Испания, Швеция, Бавария, Франкония, Саксония и сам Пфальц, образовавшие Аугсбургскую лигу Боевые действия проходили в Германии, Испании и Нидерландах, но воевали также французские и британские колонисты в Северной Америке, причем местные индейские племена поддерживали французов. В 1697 году был заключен мирный договор в Рисвике: Людовик XIV признал Вильгельма III Оранского королем Англии, вернул большую часть Испанских Нидерландов, Каталонию и Барселону Испании, подписал торговые договоры с Соединенными провинциями. С другой стороны, Испания признала за Францией права за западную часть Эспаньолы (современного Гаити), которая стала называться Сан-Домин-го; восточная же ее часть (современная Доминиканская Республика) осталась под властью Испании.

Параллельно с войной на суше велись военные действия на море, в которых важную роль играли корсары. В 1691 году французский флотоводец ДеТурвиль провел оригинальный маневр: увел за своей эскадрой в Атлантический океан весь неприятельский флот, затеял с ним игру в прятки и, постоянно выигрывая ветер у противника, протаскал его за собой почти два месяца. В это время Жан Барт осуществил свои давние планы: создал Северную эскадру для разорения голландской торговли в Северном и Балтийском морях и стал захватывать и жечь голландские и английские корабли, оставшиеся без прикрытия. Зато следующий, 1692 год оказался черным для французского военного флота: большая его часть была уничтожена в сражении у мыса Котантен англо-голландскими силами, оставшиеся корабли не покидали Средиземного моря. Два года спустя во Франции наступил голод: в стране был неурожай, а спекулянты припрятывали хлеб, чтобы взвинчивать на него цены. Король закупил зерно в России и Польше, поручив охрану хлебных караванов датчанам и шведам, однако те, забрав аванс, и не думали их защищать и даже еще приторговывали драгоценным зерном. Принц Оранский приказал голландскому контр-адмиралу Де Врису перехватывать все корабли, везущие зерно во Францию. Однажды он уже конвоировал в Голландию захваченный караван из шестидесяти судов, когда у острова Тексель на него налетела небольшая эскадра под командованием Жана Барта и Клода де Форбена. Корсару из Дюнкерка удалось отбить 30 кораблей и пленить Де Вриса, который позже умер от полученных ран. После этого случая маршал Де Вобан, построивший множество крепостей на суше, посоветовал Людовику XIV поощрять корсаров. Только благодаря этому военное присутствие Франции в Ла-Манше и Атлантическом океане удалось сохранить.

За время войны Аугсбургской лиги французские корсары захватили больше четырех тысяч английских кораблей и нанесли большой урон голландской торговле. Герцог де Грамон, не скрывая гордости, писал «королю-солнце», что «Его Величество сможет дойти из Сен-Жан-де-Люза до Сибура, не замочив ног, по палубам кораблей, захваченных у врага».

События в Европе своеобразно отражались в зеркале Карибского бассейна. На 1660–1685 годы приходится апогей классического пиратства, пик могущества «береговых братьев». Этот этап был отмечен беспрецедентными по дерзости акциями: массовыми захватами кораблей, набегами на богатейшие прибрежные города. Испания огрызалась, подобно волку, прижатому к стене сворой собак. В последние десятилетия XVII века Санть-яго-де-Куба стал испанской корсарской базой, но силы были неравны.

Однако по мере того как колониальные державы округляли свои владения, деля между собой покинутое испанское имущество, пагубные экономические последствия пиратства, препятствовавшего нормальной торговле и развитию заморских территорий, стали очевидны всем. В восьмидесятых годах XVII столетия в европейских государствах был принят ряд законов, направленных против пиратов. Первыми развернули войну с буканьерами англичане, и вскоре несколько наиболее активных пиратов были повешены за нападения на голландские суда. Регенсбургский мирный договор содержал условия совместной борьбы с флибустьерами. Буканьеры, оказавшиеся вне закона, подняли восстание, однако часть пиратов предпочла перейти на службу к губернатору Тарену де Кюсси на Сан-До-минго, и с их помощью восстание было подавлено. Тем временем французские корсары стали всё чаще разорять ямайские табачные плантации, поскольку набеги на испанцев уже не приносили значительной выгоды. В результате Англия отправила в Париж раздраженную ноту протеста, так как всё больше кораблей различных стран подвергались атакам пиратов с французскими каперскими патентами, и послала в Порт-Ройал военную эскадру, которая должна была находиться там постоянно. Впрочем, страшное землетрясение 1692 года разрушило пиратскую столицу, превратив некогда процветавший город в жалкий поселок. Генерал-губернатор французских колоний, под чьим формальным руководством находились французские корсары, также был вынужден начать борьбу с пиратами. К концу 1680-х годов с Тортуги исчезли последние буканьеры. Часть из них, воспользовавшись королевской амнистией, стала вести законопослушный образ жизни, остальные же навсегда покинули остров.

Несмотря на это, флибустьеры разбойничали в Карибском море еще полтора десятка лет. Последним подвигом пиратов стал беспримерный поход 1695 года, когда, обогнув мыс Горн и грабя всех подряд на своем пути, они достигли Панамского перешейка со стороны Тихого океана. Однако времена были уже не те: поскольку бесчинства не подконтрольных властям флибустьеров препятствовали развитию торговли и экономики колоний, правительства европейских стран твердо решили покончить с этим злом. Пиратов стали… нанимать на службу для преследования их нелояльных коллег: бывший вор должен был вырвать дубинку из рук другого вора.

На короткое время остатки пиратского воинства обосновались на острове Провиденс и в кубинской гавани Тринидад, но и оттуда они были изгнаны кораблями английского флота. Оставшиеся в живых флибустьеры перебрались в Индийский океан. Впрочем, и там их не оставили в покое: извлекая уроки из войн, европейские державы стремились обзавестись большим и хорошо обученным военным флотом, который оберегал бы их экономические интересы. Золотому веку пиратства пришел конец… Но не каперству Корсаров продолжали активно использовать во время многочисленных военных конфликтов, в общественном сознании они были национальными героями, хоть и нападали в основном на торговые, а не на военные суда.

Морской разбой, как и любой разбой вообще, всегда был явлением порицаемым. Жестокость пиратов, нападающих на безоружных людей, измывающихся над женщинами и детьми, не могла найти себе оправдания в глазах общества. Однако в мемуарах бывших флибустьеров говорилось не только о боях и походах; содержавшиеся в них сведения о демократических порядках, принятых среди пиратов, обратили на себя внимание гуманистов, заставив задуматься о том, что толкает людей в пучину порока. Ставшая привычной, а потому почти незаметной повседневная жестокость — выбивание налогов из бедняков, наказания матросов, истязания рабов и наемных рабочих, зверства инквизиции, преследования за веру — породила обратную реакцию. В каком-то смысле пираты были бунтарями против сложившейся системы, но их очерствевшие души не могли подняться выше мести.