Том Марволо Гонт - Михаил Француз

исчезли, то должны были сильно померкнуть, ведь остались крестражи, куски души в которых вполне себе целехоньки, и даже не понадкусаны. Так что оригинальный Волдеморт вполне имеет все шансы на возрождение. И да, фактически он в ту ночь умер, так что все почти верно.

Магазинчик волшебных палочек на Лонг Стрит выглядел куда более современным, чем магазин Оливандера на Диагон Аллее. Да и сам мастер был помоложе.

– Здравствуйте, чем могу быть полезен? – встретил их он, не выходя из-за прилавка, остекленного, с лежащими внутри на подставках палочками и образцами сопутствующих товаров.

– Палочки подобрать надо. Наши погибли в пожаре, – кратко обрисовал я задачу.

– Отлично, проходите, – пригласил он нас ближе к прилавку, где сверху на стекле лежала большая книга-каталог с описанием товара. – Можете уточнить параметры ваших прежних палочек?

– Тис, тринадцать с половиной дюймов, сердцевина из пера феникса, – спокойно перечислил я основное.

– А палочка вашей супруги? – обратился то ли ко мне, то ли к Лили он. Вдова Поттер на этих словах застыла, заледенела, а я отвел в сторону взгляд. Не то чтобы меня мучила совесть за “невинно убиенного” Джеймса, но все равно было несколько дискомфортно.

– Мы не женаты, – жестко ответил я. – А дама в трауре, как вы могли бы заметить, если бы меньше пялились на ее фигуру. Ее муж как раз и погиб в том пожаре, в котором сгорели наши палочки.

– Леди, прошу вас простить мою бестактность и невнимательность, – смутился мастер. – Но не могли бы вы назвать параметры своей старой волшебной палочки?

– Десять с четвертью дюймов, ива, сердцевина из шерсти единорога, – холодно произнесла Лили.

– Отлично, посмотрите пока каталог, а я принесу палочки, – поспешил смыться парень. А я поймал на себе странный взгляд спутницы, который она, впрочем, быстро отвела. Даже слишком быстро. Что бы это значило?

Прежний Том безо всяких колебаний воспользовался бы в таком случае легилименцией, но я как-то… может позже? Ненавижу магию! Но в некоторых случаях она очень удобна…

Мастер вернулся с кучей коробочек. Мне подошла первая же предложенная им палочка, практически полностью повторяющая параметры прежней. Единственно, феникс был другой, не Фоукс. А вот у Лили дело застопорилось. Палочки с шерстью единорога почему-то не канали. Пришлось подбирать…

Заняло это минут сорок, но слава Дзену, нужная деревяшка нашлась. И сердцевиной у той, которая подошла, оказалось не что-нибудь, а сердечная жила дракона. Вот это я понимаю смена характера!

А у меня что же, получается, с оригинальным Томом одиннадцати лет характер один в один оказался? Или это не от характера зависит? Хотя, если вспомнить, что я сам в свои одиннадцать вытворял… то лучше вслух об этом не говорить.

Дальше был ад. Мужской ад: таскание по магазинам. Оказалось, что Гарри столько всего надо… что я удивляюсь, как мы жили эти полгода без всего этого? И ведь нормально же жили!

Но самый главный вопрос остался нерешенным: няня для Гарри. Мы много кого спрашивали из встреченных в магазинах волшебников и волшебниц, но… Единственно, я вспомнил, как Люциус упоминал, что, мол, лучшая няня для волшебника – хороший домовой эльф. Том тогда не придал значения, так как детей и в планах не держал, а я вот вспомнил.

Лили с сыном отправилась на такси домой, а я остался искать выходы на возможность покупки домового эльфа. Это оказалось и сложно, и просто одновременно: эльфов никто не разводил и не продавал. Но в магазине, где продавались волшебные животные мне подсказали: большая община домовых эльфов есть в местной магической школе, в Илверморни. И там можно, договорившись с дирекцией, попытаться убедить свободного эльфа пойти к тебе на службу.

За информацию я поблагодарил, но визит в Илверморни пока отложил. До получения фамилии Гонт. Все же представителю старой чистокровной семьи вести встречи с дирекцией такого учреждения намного сподручнее, чем полукровке с маггловской фамилией. Не Волдемортом же и наследником Слизерина представляться?

***

Лили Поттер сидела у кроватки уснувшего Гарри и читала британские газеты. И была настолько увлечена процессом, что даже не заметила, как я вернулся. Откуда газеты? На Лонг Стрит, в местном книжном магазине оформили подписку и дали заказ на все выпуски Пророка за время, прошедшее с нашего поспешного отбытия с Туманного Альбиона. И вот, заказ уже выполняется: сова уже замоталась притаскивать все новые и новые газеты, а ей еще таскать и таскать! Даже немного жалко ее стало. Но что уж тут: работа у нее такая.

– Что интересного пишут? – поинтересовался я, подходя к сумке со своими вещами (распаковаться мы пока еще толком не успели).

– Мы с тобой официально мертвы, Гарри национальный герой. Пожирателей Смерти массово сажают в Азкабан, – не поднимая головы и не отрываясь от чтения ответила она. – Блэк с переломом руки и ожогами попал в Мунго. Фрэнк и Алиса Лонгботтомы в ночь Самайна замучены Беллатрисой Лестрейндж до сумасшествия и недееспособности. Тоже находятся в Мунго. Их сын, Невилл, остался на попечении бабушки. Сирота, при живых родителях, – подняла на меня тяжелый, осуждающий взгляд девушка.

– Ты же знаешь Беллу, – пожал плечами я. Если она ищет на моем лице угрызения совести, то напрасно. В той ситуации я мог спасти только кого-то одного: или их с Гарри, или Лонгботтомов. Причем второе намного сложнее, учитывая, что метки в тот момент могли уже побледнеть, уйдя в неактивное состояние. Но не объяснять же ей это? – Радуйся, что я решил идти к вам, а не к Лонгботтомам. Тогда бы вместо меня пришла Белла с еще десятком ПСов. Да и я мог бы остаться без “просветления”. Тогда умерли бы и Фрэнк, и Алиса, и Невилл и даже Августа.

– Тебе совсем их не жалко?

– Почему же? Жалко, – пожал плечами еще раз я. – Но что-то изменить мы с тобой в этом можем? Я – нет. Так какой эффект от жалости и сожалений?

– А как же раскаяние? – спросила она.

– Это очень сложный вопрос, Лилиан, – вздохнул я, оставляя в покое свою сумку и садясь на диван рядом с ней. – Ты можешь сказать, как оно должно происходить? Что нужно делать, когда раскаиваешься? Как раскаиваться правильно?

– Ну… – протянула она, задумавшись.

– Вот и я не знаю. Но при этом на моих руках столько крови, что