Плохой дом - Сэм Уэст

в дальнем конце. Дверь была закрыта. Он не входил туда после пугающих образов в зеркале.

Вздрогнув, Йен отвернулся.

- Джейкоб? - повторил он, толкая дверь в комнату сына.

Та была пуста. В недоумении он заглянул в их с Холли комнату. Там тоже было пусто. На втором этаже было еще три спальни, и, выше, мансарда, в которую можно было подняться по узкой лестнице. Внизу он изначально сына искать не стал.

Да. Потому что видел, как он поднимался наверх.

Остальные три комнаты тоже были пусты, если не считать нагромождения коробок. Оставались только ванная и чердак.

Он осторожно постучал в дверь ванной.

- Ты там, малыш?

Ответа не последовало. Он приложил ухо к двери, но ничего не услышал.

Просто открой дверь. Он просто дуется и не отвечает.

Но Йен не мог заставить себя заглянуть туда.

Ты чертов трус! Просто открой эту гребаную дверь.

Нет, может, он в мансарде.

Так и не справившись со своими страхамм, чтобы открыть дверь в ванную, он пошел наверх.

Я не боюсь.

Ну вообще, ни капли. Особенно собственного отражения...

- Джейкоб? – окликнул он сына, поднявшись в мансарду, даже видя, что огромная комната пуста.

Все свои принадлежности для живописи он перетащил сюда вчера, комната была загромождена холстами и коробками с нераспакованными кистями, красками и прочим необходимым для его творчества. Йен сел на свое потрепанное кресло - то самое, которое сопровождало его добрую половину жизни на протяжении двадцати двух лет.

Я должен быть здесь, наверху, собирать свою студию, - с горечью подумал он. - Холли такая эгоистка, заставляет меня распаковывать эти чертовы книги и остальное барахло...

Тяжело вздохнув, он поднялся на ноги. Джейкоба здесь явно не было.

Остается только одно место...

Единственная комната, в которую он не хотел заходить.

Переборов свой липкий страх, он настойчиво постучал в дверь ванной.

- Если ты там, парень, то должен выйти прямо сейчас. - Молчание затянулось. – Ладно, пеняй на себя. Я вхожу.

Дверь распахнулась, когда он толкнул ее. Сердце болезненно кольнуло в груди. Оглядев небольшую комнату, он понял, что Джейкоба в ней нет. С некоторым облегчением он отступил назад, заметив зеркало краем глаза, но стараясь в него не смотреть.

Йен уже собирался закрыть дверь, когда неожиданный шум заставил его вздрогнуть.

Что это, черт возьми, было?

Это было похоже на крысиный, скребущий звук, словно крошечные коготки царапают плинтуса. Он то затихал, то снова начинался. Йен знал, что вероятность того, что в доме есть крысы, ничтожно мала, но все равно ухватился за эту слабую надежду.

Может быть, тараканы...

Что бы это ни было, исходило оно от стены слева от него. От зеркала.

За зеркалом.

К черту.

Он вышел из комнаты и захлопнул дверь. Что бы это ни было, оно могло оставаться в ванной, а он останется по другую сторону двери. Его трясло и мутило, мужчина моргнул, когда капелька пота скатилась ему в глаз.

Если ты вообще что-то слышал...

Новый шум заставил его подпрыгнуть, он доносился из коридора. Тупой стук, словно что-то тяжелое ударилось о половицы.

Это доносилось из комнаты Джейкоба.

- Джейкоб? - тихо позвал он, с презрением к себе ощутив дрожь в голосе.

Дверь в спальню сына была приоткрыта. Он не мог вспомнить, оставил ли ее так, когда заглядывал туда, или захлопнул.

- Джейкоб? - позвал он снова, входя в комнату.

В комнате было пусто, покрывало на кровати было смято, словно на нем недавно сидели.

Джейкоб выскочил из-за кровати.

- Господи! - задыхаясь Йен, схватился за грудь. - Что, по-твоему, ты делаешь?

В один прекрасный день у меня случится чертов сердечный приступ...

Джейкоб смотрел на него с широко раскрытыми невинными глазами.

- Я доставал медвежонка Фреда. Он был под кроватью.

- Где ты был? Я искал тебя.

- Я был здесь.

Очередной приступ головной боли надвигался, как грозовая туча, и он вытер лицо обеими руками, изо всех сил стараясь успокоить бешено колотящееся сердце и сдержать нарастающий гнев.

- Нет, Джейкоб, ты не был в своей комнате. Я заглядывал сюда.

- Я знаю, что ты заходил, папа. Я сидел на кровати, но ты просто заглянул и вышел.

Йен вздрогнул от слов Джейкоба, но тут же отогнал неприятное чувство. Он не понимал, почему Джейкоб лжет ему, пытаясь напугать.

Ну да, маленькому засранцу это удалось...

Йен крепко зажмурил глаза, пытаясь выбить из головы такие мерзкие мысли.

Что, черт возьми, со мной не так?

И что, черт возьми, не так с Джейкобом?

С каких пор мой милый, непритязательный сын стал таким капризным, лживым и непослушным?

- Послушай, Джейкоб, - сказал он, пытаясь говорить спокойно. - Мне очень жаль, что я накричал на тебя. Мы можем забыть об этом? Только больше никаких игр.

- Я не... Да, папа.

- Иди сюда, - сказал Йен, протягивая к нему руки.

Джейкоб на секунду замешкался, его взгляд нервно метался из стороны в сторону, как будто он ожидал что-то увидеть. Этот жест вызвал у Йена очередной приступ раздражения, но он сдержался.

Я должен выпороть малолетнего ублюдка...

Черт возьми, чтобы ни происходило с Джейкобом, это, очевидно, заразно. Я должен взять себя в руки, пока не начал истерить. Я должен вывести Джейкоба из этого состояния.

Да. Точно, это Джейкоб заставил твое отражение подмигивать тебе...

Пытаясь заглушить свои безумные мысли, он подхватил сына на руки.

- Все в порядке, малыш? - пробормотал он в его пахнущие сладким ароматом волосы. Закрыв глаза, Йен глубоко вдохнул; этот запах всегда напоминал ему аромат свежескошенного газона. На глаза навернулись слезы, и он тяжело сглотнул, пытаясь не разрыдаться.

- Я люблю тебя, папа.

- Я тоже тебя люблю, Джейкоб. А теперь пойдем, посмотрим, закончила ли мама на кухне.

Йен мягко направил Джейкоба к двери спальни. Тот вышел из комнаты первым, и, проводив сына взглядом, он увидел краем глаза какое-то движение в стороне.

Остановившись, он повернул голову, будучи уверен, что заметил какое-то движение возле кровати, словно кто-то или что-то выглянуло из-под нее, а затем снова исчезло из виду.

Покачав головой от собственной глупости, мужчина закрыл за собой дверь.

Глава 6

Йену снова снился сон. Почти каждую ночь в течение последних двух недель с тех пор, как они переехали в дом двадцать девять на Абердин-роуд, его