Обыденный Дозор. Лучшая фантастика 2015 (сборник) - Сергей Лукьяненко

– Добрый день, – поприветствовал я. – Тоже на эксперимент?

Мне пришлось повторить дважды, прежде чем девушка вскинула глаза и сняла наушник с одного уха.

– Чё? – спросила она, а затем кивнула: – Угу. Сказали ждать тут. А ты уже был? Чего они тут дают-то?

Я помотал головой:

– Не знаю. Увидел объявление, позвонил, сказали приезжать.

Девушка рассеянно кивнула и отвернулась.

– Меня зовут Паша, – представился я, садясь рядом на банкетку. – Я из медицинского. Кафедра хирургии. У нас объявление висело.

– Чего говоришь? – повернулась девушка, снова сдвинув наушник.

– Говорю: как тебя зовут?

– Меня зовут Дженни, – ответила она.

– А по-настоящему?

Девушка с презрением пожала плечами:

– А на фига тебе? Ну, Лена. И что?

– Ничего, просто спросил… А ты тоже в медицинском учишься?

– В стоматологическом, – ответила она и снова надвинула наушники.

Я понимающе кивнул:

– И у вас тоже объявление висело?

– На, читай… – Дженни сунула руку в карман кофты и вынула смятый листок.

Это был в точности такой же листок, который я сфоткал мобильником на доске объявлений кафедры:

Вниманию студентов медвузов!

Лаборатории НИИ ЦКВГФСБСВП требуются добровольцы

для эксперимента с психоактивным препаратом

(измененные состояния сознания) оплата 3000 руб.

Неожиданно открылась дверь, и в коридор выглянул седой бородач в белом халате. Он оглядел нас, затем посмотрел на часы и разочарованно спросил:

– Что, больше никого? Ну ладно, заходите…

Мы прошли в его кабинет. Больше всего он напоминал кабинет главврача: здесь стояла кушетка, напротив нее – монументальный стол, заваленный бумагами, а рядом столик с компьютером – судя по виду, очень древним. Бородач велел нам присесть на кушетку, а сам уселся за стол, нацепил очки и внимательно нас оглядел.

– Студенты? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Значит, вкратце рассказываю: меня зовут Бурко Данила Ильич, доктор медицинских наук, заведующий кафедрой психофармакологии. Препарат, который мы с вами будем испытывать, – препарат нового поколения. Не токсичен. На животных проверку прошел, разрешение на эксперимент с добровольцами есть. Если кому интересно, можно посмотреть… – Данила Ильич поднял со стола лист бумаги, помахал им в воздухе и положил обратно.

Дженни подняла на него взгляд:

– А эта штука типа ЛСД будет?

– Все, что надо, расскажу, не перебивайте! – строго одернул ее профессор. – Теперь по процедуре. Эксперимент займет три дня. Все это время придется пробыть в госпитале в экспериментальной палате. Все удобства есть. Если нужна справка для института – дадим. Будем измерять давление, пульс, энцефалограмму снимать. Ну и записывать все ваши ощущения. Вам как будущим медикам должно быть интересно. Деньги получите по окончании. Деньги не бог весть какие, но уж какие есть. – Профессор развел руками, а затем внимательно оглядел нас поверх очков. – Теперь еще такой момент: вы читали табличку на воротах – госпиталь военный, ФСБ России. Эксперименты тоже секретные. Поэтому вместе с заявлением об участии в эксперименте каждый подпишет бумагу о неразглашении. Такой порядок. И сразу предупреждаю: неразглашение – это значит неразглашение. Чтоб никаких там «Фейсбуков» и прочего. Потому что если выплывет, то и мне будут неприятности, и вам – ответственность. С этим понятно?

Мы кивнули.

– Теперь к вам, товарищи студенты, вопрос в лоб: кто-то из вас пробовал наркотики?

Дженни нагло вскинула руку.

– А травка считается? – спросил я аккуратно.

– Все понятно, – кивнул профессор. – Значит, сразу объясняю: то, что мы испытываем здесь, – это не наркотик. Это продукт нанотехнологий, который мы разрабатываем двенадцать лет. Мы его называем психоактивным препаратом обратного действия, потому что психику испытуемого он не изменяет.

– Да ну-у-у-у… – протянула Дженни. – Я тогда пошла отсюда.

– А вы что хотели, девушка? – возмутился профессор.

– Поколбаситься, – честно ответила Дженни, глядя ему в глаза.

– Колбаситься, девушка, – строго сказал профессор, – будете в своих клубах. Вам что, деньги не нужны?

– Три тысячи? – усмехнулась Дженни. – Нет, спасибо. Я думала, у вас тут что-то интересное…

– Типа как Кен Кизи и Тимоти Лири, – поддержал я. – Добровольцы для экспериментов с ЛСД.

Профессор смерил нас таким презрительным взглядом, что я смутился и опустил глаза.

– Без пяти минут медики, – укоризненно сказал он. – Как вам не стыдно? Вы молодые, здоровые, чего вам не хватает в жизни? Вам нравится состояние неадекватности? Хотите выглядеть дебилами в глазах окружающих? Вам нравится беспричинный смех, тупость, безумство, галлюцинации, потеря самоконтроля?

– Да, – кивнула Дженни с вызовом.

– Извините, этим мы здесь не занимаемся, – строго сказал профессор. – Мы здесь занимаемся абсолютно противоположными вещами. Мы создаем ингибитор обратного действия – препарат, который поможет человеку сохранять здравый рассудок даже в искаженной реальности. Это важно для лечения многих психических расстройств. Но это не наркотик. Его принцип обратный.

– Что-то не пойму вас, – сказал я. – А в чем его принцип?

– Принцип я вам не имею права раскрывать по понятным причинам, – отрезал профессор. – Но еще раз подчеркну, что принцип обратный, чем у наркотика: если изменения реальности происходят, то происходят они не с пациентом, а с самой реальностью.

Дженни заинтересовалась.

– То есть все-таки происходят? – спросила она. – Изменения реальности будут?

– Это нам с вами и предстоит выяснить, – внушительно ответил профессор. – Я скажу вам честно: на людях мы этот препарат еще не тестировали.

Палата, располагавшаяся рядом с кабинетом профессора, оказалась как в пионерлагере – десять кроватей в ряд. «Мы думали, больше студентов откликнется», – признался профессор. Он представил нам свою ассистентку – толстую медсестру Ксению. Она измерила нам давление, взяла анализ крови из пальца, а затем выдала новенькие полосатые пижамы и закрытые резиновые тапки, напоминавшие галоши. Нашу одежду забрали. Пижамы были как в кино у заключенных – штаны и куртка в широкую вертикальную полоску ярко-синего цвета. Дженни долго крутилась у зеркала над рукомойником палаты, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон, но осталась недовольна. А по мне – так ей очень даже шло. Я сказал ей об этом, но, по-моему, она не поверила.

Нам велели ждать. Долгое время ничего не происходило, а затем пришел почему-то охранник. Он был маленького роста и тощий, но бронежилет делал его фигуру внушительной. На нем был черный костюм с нашивкой «ведомственная охрана», а на плече висел потертый автомат с коротким стволом. Охранник прошел в дальний угол и сел на крайнюю койку. Ксения принесла нам на подпись какие-то бумаги, а затем профессор торжественно вынес два одноразовых стаканчика, держа их рукой в резиновой перчатке, долил в каждый воды из крана и протянул нам.