Королева Риррел - Елена Жаринова

В Мидоне мы узнали, что о втором баркасе ничего не слышно. Скорее всего, наши друзья погибли. Я оплакивал свою потерянную любовь, мучался угрызениями совести — это были ужасные дни. Но со мной уже не могло случиться ничего хуже, а твои испытания еще не закончились…

Когда твой отец, Черный Вант, узнал о смерти Пэрпл, то совсем обезумел от горя. Он ударил тебя, назвав грязной женщиной… Говорил, что ты не смогла уберечь сестру от беды, опозорила семью и что надо было прогнать тебя еще тогда, когда ты связалась с «этим лю-штанским прохвостом». Ты ни слова не сказала в свою защиту, а твоя мать тщетно пыталась успокоить Ванта. Я понимаю, он был болен, и про умерших нельзя говорить дурно, но он поступил с тобой очень жестоко. Хотя, по-моему, тебе тогда было все равно.

Мидонцы, участвовавшие в нашем походе, получили причитавшуюся им награду. Драгоценности Чи-Гоана я стал предлагать твоей матери, но, узнав, что ты отказалась их взять, Дроан заплакала и оттолкнула ларец. Как я ее ни просил, она ничего не взяла. Тогда я нашел Поло и уговорил его принять это наследство. Ведь он остался единственным сыном у своей матери — и Нико, и их младший брат, жених Пэрпл, погибли. Я взял из ларца несколько вещиц, чтобы у нас с тобой были какие-то средства — на девятой террасе мне с удовольствием обменяли их на деньги, — а остальное оставил ему. Поло обещал, что будет заботиться о твоей матери, но, похоже, она не приняла его помощь.

Я хотел увезти тебя к себе в Лех, потому что каждый мой день в плену начинался и заканчивался мыслями о доме. Но потом, словно кто-то шепнул мне: на родине ждут мастера, а не бродягу, каким ты стал. Кроме того, ты знаешь, Роут, этот год, который я провел в пути с Рейданом и Шайсой, а потом и с Чи-Гоаном, что-то изменил во мне. Я чувствую, что никогда не стану прежним, а значит, мне нечего делать в Лехе. Я должен был начать совсем новую жизнь. И тогда мы с тобой купили этот домик, корову и всякую птицу. Здесь очень хорошо — река и холмы… Но в последнее время я начал уставать от этого покоя — иногда чувствую, будто ступни ног чешутся в предвкушении нового пути. Нет, я понимаю, мне никогда не найти ее и даже не отыскать дороги, по которой она ушла. Но на то она и дорога, чтобы решать за нас, что нам нужнее, — так вроде бы говаривал старина Рейдан. И потому, если бы ты, Роут, подумала и согласилась вернуться к своим, я проводил бы тебя до самой пустыни, убедился бы, что у тебя все в порядке, а там отправился бы куда глаза глядят. Доми мы бы упросили присмотреть недельку за скотиной, пока его семья не переберется сюда. А, Роут? Да ты меня не слушаешь?

Женщина, действительно, будто и не слышала слов Готто. Повернувшись к нему спиной, она разбирала какие-то вещи, а потом и вовсе закрыла дверь. Готто покачал головой и снова вышел на улицу. Осенний ветер принес тонкий аромат яблок и запах дыма — наверное, это далекие соседи за холмами жгли костер. Птичья стая острым клином скользила по бледному небу, и ее печальные крики эхом разносились над землей. Хлопнула дверь, и на крыльце показалась Роут. Она была одета для дальней дороги, в добротные сапоги и крепкий плащ с капюшоном, а в руках у нее был небольшой заплечный мешок.

Глава 3

Лед и пламя

— Я уверена, сестры, что все вы согласны со мной. Ни одна из вас не забыла о своем высоком предназначении — ведь этот выбор сделан самой вечностью и прекрасной сестрой нашей, Келлион. Все вы заметили перемены к лучшему, которые произошли в последние годы. Одинокие бдения в кельях, бессмысленные, иссушающие душу странствия в миру — все это осталось в прошлом. Теперь все мы заняты одним делом — неустанным служением Келлион…

Старшей сестре-управительнице недавно исполнилось двадцать девять лет. Стройная, высокая, со светлыми, прямыми, почти белыми волосами, она походила на статую, выточенную из куска льда. Даже глаза — голубые, как у всех сестер Келлион, — были холодного, ледяного оттенка. На бледном лице выделялись лишь яркие тонкие губы.

Управительница говорила уже полчаса, ее металлический голос разносился по огромному залу с высоким потолком, где собрались почти все сестры. Я стояла в заднем ряду, прислонившись к стене, так как ноги подкашивались от усталости. Эти общие собрания, вошедшие в обычай в последние три года, изматывали хуже любой работы. Меня зовут Шайса. Я — сестра Звезды, попавшая в храм Келлион в трехлетнем возрасте и убежавшая оттуда шесть лет назад. Целый год я странствовала, и сейчас мне кажется, что мое путешествие длилось вечность. Мир был жесток: сначала он подарил мне любовь, а потом отнял сердце. И я вернулась в храм, надеясь обрести покой, знания и могущество.

Когда я бежала из храма, узнав страшную и кровавую тайну, за моей спиной остались лишь холодные стены: они хоть и служили мне домом более десяти лет, но эти годы не были согреты теплом добрых человеческих чувств. Однако вот уже прошло пять лет, как я вернулась сюда, и теперь с уверенностью могу сказать, что обрела здесь семью. Пусть это так далеко от моих девичьих грез, когда на трудной дороге рядом со мной был самый лучший мужчина на свете… Зато нашлись те, кого я не только по обычаю называю сестрами. Суровая Хэйсоа и нежная Ниита, сестры-искательницы, учили меня всему, что знали и умели сами. От них я узнала, что не все в храме считали единственным своим предназначением хранить волшебную силу Келлион. К несчастью, я уже не застала живой мудрую Мэтту. Но это именно она вместе с Хэйсоа и Ниитой много лет назад отыскала меня в неведомой и уже не существующей горной деревушке. Они отняли меня у матери, но за это их нельзя обвинять: особый дар предвидения, которым обладала Мэтта, подсказал ей, что со дня на день в горах произойдет страшное землетрясение, и вся деревня погибнет. Я была обречена и потому должна сейчас испытывать благодарность за новую жизнь, подаренную мне.

Именно Мэтта первая задумалась о том, ради чего на самом деле появился в незапамятные времена храм Звезды. Всем сестрам с самого раннего детства втолковывали, что мир за пределами храма убог, а храм — последнее и единственное вместилище красоты, но любая из тех искательниц, кто видел истинное лицо этого мира, знала, что он прекрасен. «Только в храме сохранилась часть той силы, которая в незапамятные времена принесла благополучие миру. Но мы ничем не отличаемся от живущих за его пределами, нас рожали обычные женщины, и мы не имеем права в своей бессмысленной гордыне прятать то, что должно принадлежать всем», — эти слова Мэтты передавались между сестрами, и многие к ним прислушались. Теперь Хэйсоа, самая старшая и мудрая из нас, пыталась найти в древних книгах ответ: как вернуть миру Звездную силу, которая когда-то покинула его, но сохранилась в храме и в каждой из сестер Келлион.