Ищи ветра в поле (сборник) - Светлана Алешина

– Хм, – покачал головой Здоренко, почувствовав, что в моих словах есть рациональное зерно.

– Вы опрашивали свидетелей? – спросила я.

– Ольга Юрьевна, – несколько раздраженно ответил майор. – Не учите меня работать. По-моему, все оперативные действия находятся в моей компетенции. Пока, во всяком случае… Вы бы лучше рассказали, что вам известно об этом деле.

– О каком?

– О том, что в последнее время происходило с, увы, покойной ныне Обуховой.

– Я же вам говорила, что ее магазин подвергался необоснованным проверкам, сотрудники налоговой к ней придирались. А вчерашний эпизод вообще перешел всякие границы. Не мешало бы проверить сотрудников магазина и подумать, кто из них мог подбросить наркотики, – глядя куда-то в сторону, чтобы майор, чего доброго, не подумал, что я его поучаю, проговорила я. – Может быть, тогда прояснятся и мотивы этого преступления… Кроме того, вчера была взорвана ее машина и избит заместитель. Ну, это вы и сами знаете, поскольку мы с вами встречались на месте происшествия.

Здоренко, перестав обращать внимание на то, что я пытаюсь делать его работу, закурил и присел в кресло, задумавшись над моими словами.

– А кто работал над этим делом в магазине? – нахмурившись, спросил он. – Ну, когда наркотики нашли…

– Некто майор Степанчиков, – с готовностью ответила я, вспомнив суровое лицо и каркающий голос.

И тут я услышала этот самый голос из прихожей, который деловито осведомился:

– Кто там, Здоренко, что ли?

Сразу же после этого в комнату стремительно прошествовал, чуть ли не подметая пол своим длинным кашемировым пальто, сам бравый майор Степанчиков в сопровождении своих сотрудников, знакомых мне по вчерашнему эпизоду.

– Привет, майор, – бросил он своему коллеге, пожимая ему руку.

– Салют, майор, – ответил Здоренко.

Степанчиков посмотрел на него слегка прищурившись и перевел взгляд на меня.

– О! – немного удивленно воскликнул он. – Вездесущая независимая пресса…

– Добрый день, – улыбчиво поздоровалась я.

– А мы как раз о тебе говорили, – поведал Здоренко. – Ты, что ли, наркоту у нее обнаружил? – он кивнул на труп Обуховой, который уже готовились уносить.

– Я! – гордо подтвердил Степанчиков, шумно втягивая ноздрями воздух. – И надо же, как все обернулось…

– Ну и что там по этому делу? Проверяли, не подбросили ли?

Степанчиков покосился на меня.

– Да можешь говорить при ней! – махнул рукой Здоренко.

– Ты ее давно знаешь? – удивился Степанчиков.

– Да, доверять можно.

Я не поверила своим ушам. Услышать такой комплимент от самого Здоренко было наивысшей похвалой.

– Да кто подкинет! – рубанул рукой воздух Степанчиков. – Девки, что ли, молодые, которые работают у нее там?

– Но послушай, – теперь уже Здоренко покосился на меня и немного покраснел. – Ведь она знала, что у нее постоянные проверки. Что же она, совсем дура, что ли? Я сразу понял, что тут что-то не то, – важно добавил он, стараясь не смотреть в мою сторону. – Вы вообще откуда получили сигнал о наркоте?

– Да позвонили нам с налоговой, – с неохотой пояснил Степанчиков. – Сказали, что информация есть по «Людмиле». Это, сказали, не совсем по нашей части, а вы уж разберитесь. Ну мы и поехали. И, как видишь, не зря!

– Все равно нужно было девок этих проверить, – назидательно проговорил Здоренко. – Кроме того, там же не одни девки работают! Охранники всякие есть, заместители…

Услышав про заместителей, я сразу же вспомнила Валерия Кудрина, зверски избитого недавно в собственном подъезде. А что, если это все Кудрин? – пришла мне в голову мысль. Вдруг он подстроил покушение на себя? Он вполне мог незаметно подложить Обуховой наркотики. Вот только зачем? Может быть, он хотел сместить Обухову с ее места и сам его занять? А может, повздорили из-за денег? Ведь так часто бывает между компаньонами по коммерции.

Мысли завертелись у меня в голове, но в цельную картину пока не выстраивались.

– Ну, ты все, что ли, здесь закончил? – хмуро поинтересовался Степанчиков.

– Вроде бы… Труп осмотрели, увезли. Следов борьбы и взлома нет, – ответил Здоренко.

– Значит, знакомые?

– Выходит. Ты за наркотики ее задержал – что показала?

– Да ничего! – лицо Степанчикова стало кислым. – Талдычила, что не виновата, что подкинули. Я и сам стал даже сомневаться…

– Ладно, разберемся. Мы поехали… Если хотите, поработайте еще здесь.

Степанчиков ничего не ответил, а лишь прошелся по комнатам, угрюмо осмотрел обстановку квартиры, поцокал языком, когда увидел большую статуэтку обнаженной женщины, стоявшую в углу.

Только тут я вдруг обратила внимание на обстановку квартиры Обуховой. Я еще раз убедилась, что покойная не отличалась особым вкусом. Здесь наблюдалось смешение всевозможных стилей и направлений. На стенах висело несколько полотен, которые принадлежали, по всей видимости, местным абсурдистам. Наряду с ними нелепо выглядела репродукция Джоконды. Обилие хрусталя, ковров явно еще советского времени соседствовало с супермодной мебелью и бытовой техникой. Картину довершало какое-то корявое дерево в кадке.

Вся комната была буквально загромождена вещами, которые по сути дела были абсолютно лишними и ненужными. Но, возможно, по мнению хозяйки, они являлись признаком достатка и определенного уровня, которому она хотела соответствовать.

Степанчиков со своими подчиненными обошел всю квартиру, как-то лениво все оглядел и скептически выдохнул:

– Нам, кажется, пора. И вам тоже…

Последние слова его были обращены ко мне.

– Квартиру мы опечатываем, – закончил он. – Больше здесь делать нечего.

Когда мы спускались по лестнице, я наконец полностью осознала – Обуховой нет больше в живых. И все нити, которые меня связали с этой женщиной, оборвались. Собственно, они и связали-то меня ненадолго, можно сказать, всего лишь на одни сутки. Но все равно было ощущение какой-то утраты.

Я решила обязательно напечатать статью, хотя за нее «Свидетелю» уже никто ничего не заплатит. И в статье добавить тот факт, что главного действующего лица больше нет в живых. Учитывая, что время неумолимо бежало к вечеру, мне нужно было торопиться в редакцию, внести дополнения в статью – вечером дискеты со сверстанными полосами должны были быть отнесены на фототелеграф, а потом в типографию.

Но тут случилось нечто, что полностью разрушило мои конструктивные планы. Едва мы вышли из подъезда, как я увидела, что во двор въезжает знакомая мне синяя «БМВ» с парнями, которые беседовали с Обуховой под окнами нашей редакции утром.

Неожиданно «БМВ», явно направлявшаяся к подъезду Обуховой, остановилась и дала задний ход. Я поняла, что их смутили милицейские машины.

– Майор! Михаил Анатольевич! – я сразу вспомнила, как именно звали Степанчикова.

– Что такое? – дернулся Степанчиков.

– Там машина! – показала я в сторону отъезжавшей на полных парах «БМВ».

– Ну и что? – в его глазах отразился скепсис.

– Утром те парни разговаривали с Обуховой. Я видела это из окна, они явно приезжали к ней… – я говорила сбивчиво, торопясь и запинаясь, боясь, что майор меня не поймет или не поверит.

Степанчиков, однако, отреагировал быстро:

– Борзов, в машину… Значит, это… Преследуем синюю «БМВ»!

Все, включая меня, быстренько погрузились в «десятку», на которой прибыли на место происшествия оперативники, и погоня началась.

Все время, пока мы ехали, я в нетерпении подергивала ногой. Майор Степанчиков искоса посмотрел на меня и усмехнулся. «БМВ» стремительно уходила от нас. Тут Степанчиков высунулся из окна и закричал в рупор:

– Водитель машины Р779-УЕ, немедленно остановитесь!

«БМВ» проигнорировала реплику Степанчикова и еще сильнее прибавила газу.

Степанчиков продолжал орать, пока вдруг не охрип. Он повернулся к Борзову и просипел:

– Борзов!

– А? – откликнулся тот.

– Давай ты, а то у меня с голосом что-то… Простыл, видать.

И Борзов принялся увещевать преследуемых. Но они упорно продолжали двигаться вперед. Шофер выжимал из «десятки» все, что можно, я же вжалась в сиденье и молилась про себя, чтобы мы вместе с «БМВ» не врезались куда-нибудь ненароком.

Когда и Борзову надоело убеждать парней остановиться, Степанчиков решил проявить инициативу:

– Свяжись по рации с гибэдэдэшниками, пусть остановят – скорее всего, они сейчас свернут направо, там через два квартала пост.

Борзов потянулся к рации. Степанчиков оказался прав: «БМВ» действительно повернула направо и двинулась в сторону детского парка. Я заметила, что лицо майора приняло какое-то успокоенное выражение. Он уже не сомневался, что сейчас к делу подключатся гибэдэдэшники, и все будет закончено.

Однако буквально через минуту ситуация разрешилась совершенно неожиданным образом: на следующем перекрестке отчаянно пытавшаяся уйти от нас «БМВ» врезалась в выворачивавшую из-за угла «восьмерку». Я невольно ахнула.