Монах - Антонен Арто

— Я думаю, — прошептал дон Кристобаль, — что мы поймали здесь кончик хорошенькой маленькой интрижки.

— Агнес, Агнес, о небо! — воскликнул в этот же миг Лоренцо.

— Как, ваша сестра? Дьявольщина! Боюсь, что наше любопытство кому-то дорого обойдется.

— Да, он мне дорого заплатит! И немедленно! — бросил Лоренцо, совершенно вне себя.

— Но выходит, вы его знаете? — спросил дон Кристобаль.

Между тем незнакомец еще не покидал церковь. Увидев входящих монахинь, он забился в какой-то угол, откуда мог все видеть. Когда монахини пересекли церковь, и исчезли за дверью, ведущей в монастырь, он выбрался из своего убежища и бросился к выходу. Но Лоренцо уже стоял перед ним со шпагой в руке.

— Что в этом письме? — бросил он без всякого вступления.

— А кто вы такой, какое право вы имеете задавать мне подобный вопрос?

— Это право, которое мне дает поруганная честь. Отвечайте или защищайтесь, если вы не желаете говорить!

— Я выбираю шпагу, — ответил незнакомец, вынимая свою. — Ну, фанфарон, защищайтесь!

Лоренцо, кипя от ярости, бросился на него, и их шпаги уже успели скреститься несколько раз, когда дон Кристобаль, не потерявший хладнокровия, улучил момент и бросился между ними.

— Остановитесь, Медина! — закричал он, — в церкви не режут друг другу глотки! Подумайте, что будет, если в святом месте прольется кровь!

Услышав имя Медина, незнакомец немедленно опустил шпагу.

— Медина! — воскликнул он, — великий Боже! Возможно ли! Лоренцо не может драться с Раймондом де Лас Систернас!

Услыхав, что его назвали по имени, Лоренцо внимательно посмотрел на противника и тотчас его узнал, однако протянутой руки не принял.

— Маркиз, вы затеяли преступную переписку с моей родной сестрой!

— Переписку, которой мне нечего стыдиться, так же, как и моих чувств по отношению к вашей сестре. Но это место, поверьте мне, не слишком удобно для объяснений. Прошу вас ко мне, и там вы все узнаете. Кто это с вами?

— Некто, кого вы хорошо знаете и кто уже встречался с вами не только в церкви, — ответил дон Кристобаль, подмигивая.

— Граф Осорио?

— Он самый, и при необходимости к вашим услугам.

— Действительно, почему я вам не доверил моего секрета, я же знаю, что могу рассчитывать на вашу скромность.

— Вы уверены в этом больше, чем я сам, а я предпочитаю ничего не знать о вашей тайне. Прощайте, маркиз, где вас можно найти?

— В особняке Лас Систернас, как всегда. Но не забудьте, что я инкогнито, и меня здесь знают под именем Альфонсо д’Альварадо.

— Прекрасно. Прощайте, господа, — повторил дон Кристобаль и быстро пошел прочь.

Лоренцо и незнакомец остались одни.

— Так это вы! — в голосе Лоренцо звучало самое искреннее изумление. — Вы — Альфонсо д’Альварадо?

— Я. И допуская, что ваша сестра еще вам не рассказала нашу историю (он сделал выразительное ударение на слове «нашу»), я расскажу вам о вещах, которые, безусловно, вас удивят. Позвольте мне прямо сейчас проводить вас в мой дом, поскольку события торопят, а я уверен, что найду в вас союзника.

И так как привратник собирался запирать на ночь двери церкви, они вышли, и лже-Альфонсо решительно повел Лоренцо к особняку де Лас Систернас.

Едва выйдя из церкви, Леонелла скороговоркой выплеснула свои впечатления:

— Вообще, нельзя сказать, что ваш Лоренцо не красив; в нем есть шарм, и его манеры не лишены изысканности. Он показал себя довольно услужливым, и, что касается вас, дела могли бы, пожалуй, сдвинуться с места. Но что касается моего Кристобаля, о, моя дорогая! Я в совершеннейшем восторге! Если кто-нибудь когда-нибудь сможет убедить меня нарушить обет безбрачия, я думаю, что это удалось бы только ему. Я догадывалась, что, едва приеду в Мадрид, поклонники не замедлят начать увиваться вокруг меня. Но уж этот… А вы заметили, как он был поражен, когда я сняла свою вуаль, а его страстный порыв, когда он бросился к моей протянутой руке?

Антония, которая отнюдь не была склонна разделять иллюзии своей тетки, растроганной рвением дона Кристобаля, промолчала. Ее удерживало какое-то чувство деликатности, и я думаю, что «женские хроники» мира едва ли имеют другой пример подобной скромности!

Они подошли к своему дому, но дорогу к двери им преградила возбужденная плотная толпа. Они поднялись на тротуар противоположной стороны улицы и даже приподнялись на цыпочки, чтобы попытаться разглядеть неожиданное препятствие.

Женщина огромного роста, такая высокая, словно была на ходулях, вертелась как шаман в центре круга, образованного изумленными зрителями. Цвет ее лица напоминал почерневшую бронзу, ее взгляд был затравленным и пронзительным. Время от времени она останавливалась и длинной палочкой из черного дерева рисовала на земле сложные знаки.

Что до ее костюма, то он был в буквальном смысле слова непостижим. В нем было что-то от одежды мужчины и священника. Он был собран из разноцветных тканей, расположенных странным, но вполне определенным образом. Невозможно было понять, сколько ей лет: ее лицо несло отпечаток неразгаданной красоты, пришедшей из глубины веков и ныне совершенно забытой.

Внезапно она остановилась и затянула балладу:

БАЛЛАДА ИСТИННОГО ПРЕДСКАЗАТЕЛЯ

Весь перед вами — в истине велик,Жена и муж в один и тот же миг.Ладони открывайте мне скорее:Увидеть лики в зеркале страстейПоможет предсказатель-ворожея.Как рыба рассекает лоно вод,Как птица отправляется в полет,Чтоб с высоты воззриться на юдоль, —Так через все мои существованьяМне время подсказало свой пароль,Который разрывает мирозданье.Увидит в бесконечности временМой дух и прошлого, и будущего знанье.Как в зеркале судьбу читаю вам:С морщинами краса идет вослед годам.Лишь мне дано приметы объяснятьГрядущего, и я последую опятьПо лабиринтам мирозданья.И колдовством оберегаясь,Которое меня хранит,Я к самой сути подбираюсь,Пусть даже Шабаш мне грозит.Без страха я вступаю в круг,Где Маг в отчаянье наводитБлестящей шпаги остриеНа вихрь, который Духов водит.А змеи, кем он был храним,Проснувшись, кинулись за ним.Я знаю, как вернуть невинность,И как измену наказать,И как нелюбящее сердцеЛюбовным зельем напитать.Спешите все ко мне поближе,Когда я в Зеркале СудьбыВам открываю все, что вижу.Года промчатся, и в тишиВы убедитесь — это правда,Предсказанная за гроши.Спешите же ко мне скорее,Вам все расскажет ворожея.

Она пела и кружилась, останавливаясь только чтобы перевести дух.

— Это сумасшедшая? — тихо спросила Антония, разглядывая ее не без некоторой опаски.

— Нет, не сумасшедшая, но одержимая, — с живостью ответила ей тетка. — Они прокляты и обречены на костер, каждое их слово и каждый вздох — это грех.

Цыганка услышала эти слова и направилась прямо к ним. Она трижды на восточный манер поклонилась им обеим. Затем, обращаясь к Антонии, попросила ее показать руку.

Леонелла, закудахтав от раздражения, попыталась увести племянницу, но та высказала такое неудовольствие и так горячо стала ее умолять позволить ей послушать предсказания хорошей судьбы, что, вытащив из кармана монету, тетушка кинула ее цыганке со словами:

— Ну ладно, голубушка, вот тебе обе наши руки, возьмите эти деньги и предъявите нам наши гороскопы.

Сняв перчатку, Леонелла протянула цыганке левую руку. Та удовольствовалась тем, что взглянула на нее, не прикасаясь, затем приняла торжественный вид и начала импровизировать наполовину шутовским, наполовину торжественным тоном следующие стихи:

К тому, кто в могиле одной ногой,Гороскоп поворачивается спиной,Но вашей монеты приятен свет,И я за нее вам даю совет:Мужчины больше не ловят взглядТех глаз, которые так косят,Румяна и мушки — на хлам пора,Тщеславие глупое — со двора.Увы, сладострастье — не по годам,Пора о Господе думать вам.Вот то, что будущее сулитТому, кто у края уже стоит,С другой стороны глядя в этот мир:Пора вам готовить последний пир.

Она закончила и умолкла среди всеобщего взрыва смеха. Леонелла слушала ее, не говоря ни слова, ошеломленная и красная от стыда, но когда та закончила, она разразилась таким жутким визгом, что на лице гадалки появилась презрительная улыбка:

— Это говорят звезды, при чем здесь я, — и она обратилась к Антонии.