Опасный роман - Сандра Мэй

— Рекомендую вам, Лили. Гертруда Леттенхоф, моя домоправительница и волшебница по кухне. Я зову ее Герти, она мой ангел-хранитель.

Герти смущенно улыбнулась и слегка присела в церемонном реверансе. Лили немедленно влюбилась в эту дородную красавицу, так напоминавшую персонаж из сказок братьев Гримм.

Они сели за стол, и Раш налил в хрустальные фужеры янтарное вино, заигравшее не хуже шампанского. Лили пригубила напиток и пришла в полнейший восторг. Аромат роз и каких-то душистых фруктов хлынул девушке в ноздри, золотые пузырьки заставили кровь быстрее бежать по жилам. Раш с улыбкой наблюдал за ней.

— Это необыкновенно! Мистер Раш… Джереми, я очень рада быть у вас в гостях. За вас и ваш необыкновенный дом. За вас, Герти.

Герти опять присела, Раш чокнулся с Лили, и они выпили.

Потом она ела, внутренне ужасаясь своей неприличной прожорливости, а Раш развлекал ее разговором. Лили смеялась, кивала, вполне к месту говорила «да-да» и «нет-нет», а сама неотрывно думала о том, что принцессы так себя не ведут. Принцессы питаются лунным светом и нектаром, не ходят, а скользят, остроумны и очаровательны, и, стало быть, всему этому надо немедленно учиться, потому что ей очень нравится этот бледный грустный мужчина, и никакого значения не имеет то, что он сидит в этом чертовом кресле…

— Лили, вы совсем засыпаете. Герти проводит вас в ваше крыло. В вашем полном распоряжении спальня, гостиная, кабинет и ванная. Там есть отдельный вход, он ведет в сад. У меня неплохая система безопасности, но в любом случае в этих местах нет чужаков, так что спите спокойно, и пусть вам приснятся хорошие сны. Завтра мы сможем наговориться вдоволь.

Она смущенно и неловко поблагодарила своего тактичного и вежливого хозяина, а он в ответ поймал ее руку и легко поцеловал кончики пальцев. Лили вспыхнула. Почему-то поцелуй Раша произвел на нее умопомрачительное впечатление. Словно кости во всем теле расплавились, а кровь превратилась в жидкий огонь. Никогда за свои двадцать пять лет Лили Норвуд не испытывала ничего подобного в присутствии мужчины и понятия не имела, что с этим делать.

Она попрощалась и отправилась за Герти. Та привела ее в комнату, о которой можно сказать только одно: это мечта. Здесь было все, что может пожелать молодая женщина. Белоснежная кровать с кружевным пологом, изящное трюмо с туалетным столиком, маленький камин и кресло перед ним, пухлая скамеечка для ног, узкий и высокий книжный шкаф, заставленный старинными книгами в кожаных переплетах, симпатичная фарфоровая кукла в немыслимых кружевах, задумчиво смотревшая на веселый огонь в камине…

Впрочем, Лили этого всего почти не разглядела. Она успела только раздеться и нырнуть в ночную сорочку, а потом повалилась на белоснежную кровать и заснула мертвым сном без сновидений.

— Какого черта ты положил ноги на стол?

— Я вхожу в образ. Вечно пьяный и недалекий наемный рабочий. Есть виски?

— Возьми в баре. И не порть скатерть. Герти будет ругаться.

— Божья роса, а не Герти. Вот М'денга — это да. Это уже опасно.

— Не поминай к ночи. Как тебе девочка?

— Честно говоря, я разочарован. Мелочь какая-то. Ты уверен, что все пойдет по плану?

— Уверен. Я работал над этим. Это будет мой лучший роман.

— Смотри. Роман романом, а со стариком шутки плохи.

— Обижаешь, друг. Я ничего не придумываю, я лишь перетасовываю колоду. Жизнь интереснее любого романа, это уж тебе должно быть известно.

— М-да. Только вот в романе можно открыть последнюю страницу и убедиться, что наши победили, кавалерия подошла вовремя и героиня совершенно точно была спасена из огня героем. В жизни так не бывает. То есть бывает, но не всегда.

— Вот! Именно этим я и занимаюсь. Берешь настоящую жизнь и превращаешь ее в роман. Только так и можно сравняться с Богом.

— Если с Богом можно сравняться — какой же он Бог?

— Не богохульствуй, сын мой. Лучше почини свой драндулет. Вас было слышно за десять миль.

— Отпугивает хищников. Ладно, починю. Завтра вы никуда не собираетесь?

— Если только верхом. Пока у нас знакомство с местностью. А у нее красивые глаза.

— Да. Зелененькие такие… А послезавтра?

— Посмотрим. Я не хочу сразу путать ее рассказами о папеньке. Она еще не готова.

— А что непосредственно папенька?

— Готов настолько, что я даже опасаюсь, не перестарался ли. Мальчишки могут заартачиться.

— Артачился один такой…

— Он их любит.

— Что лучше — два сына-оболтуса или одна дочь-бесприданница?

— Ты циник. Так нельзя.

— Я все хотел спросить… Откуда ты раскопал всю эту историю?

— Про это я напишу свой следующий роман. А может, не напишу. Может, именно этот станет вершиной моего творчества?:

— С твоим самолюбием? Ну нет. Ладно, пошел на сеновал. Образ есть образ. Бриться тоже нельзя?

— Иди отсюда. Побреешься послезавтра.

— Чешется…

— Спокойной ночи.

— Приятных снов.

Лили проснулась и некоторое время бессмысленно пялилась в потолок. Потолок был чужим. У нее дома прямо над кроватью находились довольно внушительные трещины. Сколько Лили себя помнила, эти трещины практически не изменились. В детстве она любила их рассматривать — ей чудились в них очертания старинных кораблей с раздутыми парусами…

Этот чужой был белым и чистым, без всяких трещин. Кроме того, Лили смотрела на него сквозь пелену тончайших кружев с цветочным узором.

Девушка осторожно скосила глаза направо, туда, где было светлее. Окно. Высокое, во всю стену. Вполне могло служить и дверью. Наверняка ею и служило. Да, именно такие окна называются французскими. За окном сияло солнце и голосили птицы. Не пели и не щебетали, а именно голосили, видимо от избытка чувств.

Теперь она все вспомнила и радостно рассмеялась. Она в Африке, в доме печального принца Джереми Раша. Она прилетела сюда на самолете, чтобы увидеться со своим отцом, которого никогда не знала.

Лили повернула голову налево — и немедленно испытала сильнейшее желание завизжать и накрыться одеялом с головой, однако отвергла эту мысль как недостойную.

У двери стояло изваяние эбенового дерева. Высокая, стройная, очень мускулистая негритянка с широкими, как у мужчины, плечами. Неправдоподобно длинную шею украшало странное ожерелье из золотистого металла, больше всего напоминавшее ошейник.

Одета женщина была в яркое цветастое платье, эффектно подчеркивающее фигуру, ноги босые, кудрявые волосы подстрижены очень коротко. Самым пугающим штрихом являлись ее глаза. Почти без белков, черные, как сама преисподняя, и такие же неприветливые. Лили едва не зажмурилась от страха, но справилась с собой и выдавила бледную улыбку.