Ночная охота - Елена Тихомирова

несомненно, создатель дива дивного знал, какие нанести заветные символы, чтоб наверняка разрушить тонкую связь блудника с миром живых. Однако предложенный Кетту кинжал (который оборотень уже мысленно привязывал к шесту, желая получить нечто вроде копья) колдуну совсем не подошёл. И меч тоже. Он занудно пояснил:

– Материал изначально живым быть должен. Иначе она его как препятствие воспримет. Её оболочка мгновенно затвердеет твёрже алмаза.

Кетту тут же припомнил слова мелкого конюха про знатного юнца в доспехах. А потому спорить не стал. Однако ему не особо улыбалось приближаться к твари на расстояние, подходящее для рукопашной. Так что оборотень порадовался своей запасливости:

– У меня есть осиновые наконечники для стрел!

– Слишком маленькие. Места не хватит нарисовать вязь. Да и глаза у меня уже не те. Мелко не смогу сделать.

– Так обожди, я заострённый шест сделаю, – нашёлся Кетту.

– Долго, – с грустью вздохнул колдун. – Я ведь сейчас решил, а через минут пять передумаю. Люблю её слишком…

– Так, тут рядом есть экземпляр хорошенький! – ничего не оставалось, как хватать быка за рога. А то и взаправду некромант откажется. – Я мигом!

Кетту быстрее молнии выскочил из подполья, выбежал во двор да схватил ближайшую подпорку, печально валяющуюся на земле. Уже тогда он понял, что оружие слишком тяжело и неповоротливо для него. Так что, с одной стороны, может и следовало добежать до соседнего двора и выпросить чего-нибудь получше. Но вдруг там хозяин пререкаться начнёт и денег требовать? Таким образом, из-за отсутствия выбора ночной охотник и стоял дурак дураком, выжидая блудника. При этом он искренне надеялся, что некромант не соизволит прийти спасать благоверную. Не особо и успокаивало его, что колдун, закончив чаровать кол, решительно вылез из подполья и ушёл со словами: «Чтоб соблазна не было». Кто ж его знал? Вдруг вернётся?

И всё же, ах, если бы это было только единственной заботой Кетту! Старику охотник хотел верить. Интуиция чуяла, что тот не врал. Но, увы, долгая жизнь оборотня учила, что полностью доверять никому нельзя. Как можно быть уверенным, что некромант написал нужные символы? Перепутать там что в своём маразме мог ведь! Мог! Или заклятие наложил такое, чтоб Кетту с женой местами поменять… Заклятое слово то с колдуна не спросить было. Обиделся бы. И такого вот гадкого волшебного кола не вручил бы.

Именно по этим причинам целых три ночи кряду ночной охотник пытался уничтожить блудника каким более традиционным способом. Но из этого ничего не вышло.

Стрелы, как серебряные, так и осиновые, опадали, будто натыкались на каменную кладку. Даже пущенные в упор. Рисковать с мечом Кетту не решился, опробовал самодельное копьё. Эффект оказался таким же. Безрезультатны были кислота и огонь. Оборотень щедро пульнул аж два бутылька редкой едкой субстанции – ничего. Тогда он бросил специальную горючую смесь. Стекло легко разбилось. Жидкость растеклась по телу блудника, но… от поднесённого огня она едва вспыхнула и тут же погасла. Заговорённая вода – мощнейшее орудие против призраков, осталась бессильна. Конечно, колдуном Кетту не был, но, как и любой охотник, мог составить простейший магический круг, призванный ослабить противника. Блудник не воспринимал заговоры, легко переползал через удерживающие линии и… вёл себя крайне бессовестно по отношению к приложенным усилиям! Некроманту удалось создать крайне неправильную тварь. И Кетту, вошедшему в охотничий раж, деньги были уже не так уж и нужны. Ему хотелось уничтожить эту бестию любой ценой.

Ночь между тем достигла своего апогея и постепенно пошла на убыль. Приближался рассвет.

Ох! Где же этот блудник?

… Или блудница?

Как же не хотелось оборотню тайком тащить своё оружие обратно в таверну. А не принесёшь – так рачительные мужики куда пристроят. Или на дрова используют. Или вездесущие мальчишки, наверняка подсматривающие за охотником в щели даже сейчас, ради шутки утащат. Или… От мыслей, что всем в этом мире позарез нужна такая заурядная вещица как его тяжеленный кол, Кетту оторвал громкий лай. Сначала загавкала одна псина, затем к ней присоединилась соседняя. И ещё. Вскоре даже уши заложило. Охотнику пришлось сойти с полюбившегося места. Он потянулся, разминая затёкшие мышцы. Ноздри затрепетали, улавливая знакомый аромат выпечки. Кетту поспешил на запах. Словно в волшебной сказке противник появился в нужное время и нужном месте.

С момента их вчерашней встречи нежить совсем не изменилась. Такая же омерзительная тварь, и также нелепо, но быстро, слепо перекатывающаяся от преграды к преграде в поисках жизненно необходимой для неё пищи. На этот раз, правда, блудник не зашёл толком в деревню. Пошалил с краю. А ныне и вовсе вознамерился перекатываться по полю.

Руки Кетту крепче сжали оружие. Увы, даже остриё кола было не столь острым, как ему хотелось! Но он терпеливо выжидал единственный момент, когда тварь ослабнет и станет уязвимой. Он искал ту самую грань между утром и ночью, о которой говорил некромант. Непреодолимый для нежити миг рассвета. И этот миг настал. Блудник задрожал всем телом, щупальца его вытянулись и бессильно повили, а охотник со всех ног побежал вперёд, выставив перед собой кол, словно собирался осаждал крепость.

Возможно, умей тварь кричать, она бы это сделала. Отростки в агонии удлинились и затрепетали в поисках невидимого обидчика. Они обвились вокруг принёсшего непривычную боль кола, выделяя едкую слизь. Дерево задымилось и обломилось. Часть его осталась в руках Кетту, тут же откинувшего ныне бесполезное орудие в сторону. Охотник машинально вытащил более привычный меч и попытался сообразить, что же ему дальше то делать?

С одной стороны, некромант оказался прав. Момент был выбран идеально. Оружие тоже сделало своё дело. Но, увы, при этом, вроде как, и подвело. Во всяком случае, никто так и не умер. От удара блудник стал лишь раздуваться. Он стремительно увеличивался в размерах, а внутри него как будто что-то яростно заметалось. А затем кусок дерева, так и оставшийся в теле существа, стремительно вылетел, попав в ставни крайнего дома. Те треснули, развалились и упали. Раздался громкий пронзительный женский визг. В этот же момент из раны твари мощной струей начала изливаться зелёная густая слизь. Она попала на Кетту, и охотник неистово закричал от боли. Жидкость быстро разъедала его кожу, и обострённые чувства оборотня ощущали это чрезмерно ярко. Поэтому он и сделал то единственное, что ещё могло его спасти. Он перевоплотился.

– Оборотень! Лис! Охотник то оборотень! – донеслось до Кетту, который, виновато прижав уши к голове, со всех ног помчал в лес. Деньги и вещи – ещё не беда. Дело наживное. А вот свою рыжую