Девочка из стаи - Екатерина Романова

Правила за столом тут были свои. В первую очередь тетя Зоя всегда ухаживала за мужем, в то время как и папа, и мама Наташи всегда ее баловали и перво-наперво следили чтобы у дочки все было и все ей нравилось. Однажды, когда Наташа раньше всех потянулась за поставленным на стол мясом, дядя Олег без предупреждения вдруг дал ей такой подзатыльник, что она едва не ткнулась носом в тарелку. Наташа так оторопела, что сначала даже не заплакала, а только подняла на него глаза, совершенно ошеломленная. Ее прежде ни разу не били. Тем более папа. Он, наоборот, не раз вступался, когда мама сердилась что Наташа больше раскидывает еду по тарелке, чем ест. Да и в остальном жалел дочку.

— Олег, — негромко и несмело, с долей укора произнесла бабушка.

— Не лезь вперед старших, сопля, — ничего не выражающим голосом произнес тот, но глаза его в этот момент перестали быть пустыми.

Откровенная неприязнь в его взгляде так напугала Наташу, что та отшатнулась, губы ее задрожали.

— Начинается, — вздохнула Зоя.

— Что вы ополчились на ребенка, она вообще никогда не плачет, а у нее отец умер! — не выдержала бабушка, поднимаясь и снимая со стула скуксившуюся Наташу.

Той было так обидно, что слезы наворачивались сами, против ее воли. Девочка встала, но к бабушке не бросилась, а осталась стоять, не зная, что теперь делать.

— У нее отец давно умер, — глухо и грубо откликнулся дядя Олег.

— Пойдем, Наташенька. — Бабушка слегка потянула ее за плечи, и Наташа покорно направилась за ней, стирая слезы ладошками.

— Плакса-плакса, — не удержалась Ира, и тут же испуганно глянула на отца, но тот даже не одернул.

Наташа тогда до ночи просидела на кровати, обнимая подушки и глядя на плавный свет ночника. Первый раз в жизни кто-то поднял на нее руку. Не умея в силу возраста сделать какой-то обдуманный вывод, девочка, тем не менее, понимала, что это не останется без последствий. Если прежде ее никто не трогал — теперь смутная тревога поселилась в душе. То, чего она боялась, случилось — теперь она должна жить по законам этой семьи. И, как Ира, терпеть все она не сможет, просто не вынесет.

Сон в новом доме у Наташи был чуткий. Поначалу она вскакивала от любого шороха. Мыши, ветер, скрип половиц, когда кто-то идет по коридору, шум оконной створки. Потом привыкла, когда стала закрывать дверь. А однажды Наташа проснулась от того, что что-то шуршало совсем рядом. Приоткрыв глаза, девочка увидела, как чья-то голова с косичками склонилась над ее кукольным домом. Наташа мгновенно проснулась, сев на кровати. Незнакомая ей девочка и правда сидела и рассматривала ее домик, перебирая платья ее Барби.

— Проснулась. — Рядом оказалась Ира. Таня, Ирина подруга, повернула голову и встала. Наташа пару раз видела ее, когда девочки приходили вместе. Танина семья жила в доме напротив, и Таня уже ездила на автобусе в сельскую школу каждый день. Она была постарше Иры, выше ее ростом и одета лучше — одежда не поношенная и не застиранная, явно новая. А в школьной форме, которая была даже не обязательной, глаз не оторвать.

— Мы пришли знакомиться, — констатировала Ира мамиными словами и прошлась по комнате. — А куда ты куклу спрятала?

Наташа, уже совершенно не сонная, несмотря на ранний час, потянулась за теплой кофтой и встала с кровати. Она не знала, что ответить.

— У нее много всего, она просто шуганая, — продолжала Ира. — Так мама говорит. Наташ, давай играть? Вместе. М?.. — она с лукавой улыбкой глянула на двоюродную сестру.

— Во что? — спросила Наташа.

— В куклу, я же только что сказала. Пойдешь с нами?

Идти Наташе не хотелось. Она знала, что девочки часто проводят время в доме Тани, но попасть туда было для нее немного жутковато — она не знала их, и ей не нравилось, как с ней общается Ира.

— Нет, — тихо-тихо сказала она, опустив голову.

— Тогда мы одни пойдем. А ты нам дашь куклу?

Наташа почувствовала себя загнанной в ловушку.

— Мама говорит, что только жадины не делятся с сестрами игрушками. — Ира с размаха села на ее кровать и попрыгала на ней. — Я вот Оле всех своих кукол даю. А ты мне не дашь? — Девочка вскинула брови, последняя фраза прозвучала от нее как-то недобро.

— Дам, — покорно кивнула Наташа.

— Хорошо, тогда мы будем с тобой дружить! — просияла Ира, обменявшись с Таней неприятными заговорщическими взглядами.

Доставать что-то при них Наташе не хотелось, но без куклы они бы не ушли, а ссориться с Ирой девочка немного боялась. Она присела и вытащила из-под кровати чемодан, тот, что поменьше. В него она сложила свои игрушки, еще когда Ира начала без спроса заходить к ней и брать их. Постаравшись открыть щелку как можно меньше, Наташа выудила оттуда Барби и неуверенно протянула Ире.

— Спасибо! А как ее зовут? — тут же спрыгнула с кровати та.

— Вероника.

— А у меня она будет Розой, — тут же решила Ира. — Если что, мы у Тани, — бросила она, вместе с подругой выходя из комнаты.

Зная, что Наташа не пойдет в любом случае…

То, что Ира не вернула в тот день куклу, Наташу не удивило. Она знала это уже тогда, утром, и ей было обидно, что теперь даже не к кому подойти и попросить назад свою вещь. Мама всегда учила не только спрашивать, но и быть вежливой и благодарной. Но Ира не говорила ни «спасибо», ни «пожалуйста». У нее на все были отговорки вроде «мы же с тобой сестры». А тете Зое Наташа говорить пока не хотела.

Когда вечером Ира таскала Барби с собой по всему дому, Наташа попыталась попросить ее назад при бабушке. На беду, и дядя Олег слышал это.

— Поиграет и вернет, — угрюмо отрезал он, пока дочь сидела и причесывала куклу с видом полноправной хозяйки, уверенная в себе. — Вы в одном доме живете, она ж ее не спрячет. Жадность-то — черта плохая.

Бабушка попыталась объяснить Наташе, что Ира и правда вернет, но та не верила. И не зря.

Надежда, что тетя Зоя все же заметит у Иры Наташины игрушки и поговорит с ней, тоже не оправдалась. Ира ничуть не стеснялась брать и не считала, что надо это скрывать. В другой раз Ира попросила все платья, а то Розе было холодно в ее самодельных, бумажных. Она даже принесла их на обмен. Наташа, стиснув зубы, согласилась. Когда Ира стала просить и карандаши, она сказала, что у нее нет.

— Врешь, я видела, — перешла в наступление Ира. — Я же не насовсем заберу!

— Я сама хочу рисовать.

— Пошли со мной к Тане, порисуем, — нашлась Ира.

Наташа снова уступила. Потом выяснилось, что Ира карандаши благополучно забыла там.

Зимы в здешних местах бывали суровыми, но красивыми. Шло время, и через два-три месяца Наташа совсем привыкла к тому, что надо, совсем не как в городской квартире, умываться и чистить зубы отнюдь не теплой водой, а мыться даже зимой в небольшой баньке за домом, где после дяди Олега и тети Зои было невыносимо душно, и они с бабушкой ходили позже, почти ночью.

— Ничего, зато закаленная станешь, болеть никогда не будешь, — улыбалась бабушка. — В бане дух целебный.

Наташе хотелось стать такой. Закаленной, сильной, многое повидавшей. Мало кто в городе бывал в таких местах, где прямо за калиткой начинался густой таежный лес. Мало кто видел такие высокие сосны, дышал таким чистым воздухом. По вечерам, включая ночник и выглядывая в окно, Наташа думала, что сейчас дом их похож на сказочную избу с открытки, какая была у нее и давно потерялась где-то. Невысокая, с горящими окнами, она была окружена на открытке таким же лесом, а на небе светила луна. Будь все иначе, будь с ней мама и папа — и нечего больше не нужно было бы, не хотелось бы в город, суету и многолюдность которого нахваливала бабушка, не нужна была новая школа. Наташа легко согласилась бы жить здесь, ведь и отсюда можно было поехать на море, лечь на берегу и слушать волны.

Дни тут тянулись медленно, но бабушке все же удавалось занять Наташу чем-то всегда новым. Зимой занятий стало еще больше. То она учила ее, как правильно растопить печь, чтобы дым не пошел в дом, то доставала старые лыжи. В лес ходить Наташе было и интересно, и до приятного боязно. Иногда бабушка звала посмотреть на цыпляток, которые вывелись у нескольких кругленьких пестрых курочек и теперь сидели на сене вокруг матерей, как цветы одуванчиков на клумбе. Все это было новым для Наташи, захватывало, и отвлекало от плохих мыслей. О том, как долго еще не приедет мама и как вернуть свои вещи, которые Ира забирала почти без спроса, и почему в этом доме на нее смотрят так, будто она чем-то провинилась, или обидела кого-то.

— Жадные больно, — ворчала бабушка, когда Наташа спрашивала, на что сердятся дядя Олег и тетя Зоя. — Привыкли всю жизнь одни на мне сидеть, на готовеньком. Не думают, что вот мать помрет — и ни с чем останутся, ни тут не обойтись, ни уехать. Давно бы уж в городе не хуже мамы твоей устроился, вот и завидует, а Зоя она слабая. Не то что Марина… — Откладывая работу, бабушка внимательно смотрела на Наташу и вздыхала. — Вот и тебе бы пойти в Марину. Она сильная. Она как пошла, так и напролом, никого не слушала, счастье-то встретить только раз в жизни дано. Вот она и встретила. Да только видишь как… — качала она головой. — Ох учудил твой папа… Вот удивил-то нас, так удивил…