Падшая женщина - Маша Трауб

Оказалось, что танк – это памятник. Пусть и не с первого раза, эта махина заехала на специально выстроенную эстакаду и остановилась. Двое мужчин вылезли из кабины и обошли его кругом, проверяя работу. Рядом стояли дети, женщины – они хлопали в ладоши. Дети норовили залезть на пушку.

Подошли еще двое мужчин и стали разбирать эстакаду.

– И что теперь? – спросила Вика у водителя, который с восторгом смотрел на танк.

– Как что? Памятник будет, – ответил он.

– Памятники не ездят.

– Почему не ездят? Очень хорошо все придумали. Если нужно будет, они заведут танк и спустят его.

– Ну да, конечно, – вынуждена была согласиться Вика. – А кому памятник поставили? Почему именно танк, а не самолет?

– Красиво, – искренне восхитился Давид, – и самолет сюда не поместится.

– Отвезите меня в гостиницу, пожалуйста, – попросила Вика. – На сегодня мне впечатлений достаточно.

Давид кивнул и пошел к машине, то и дело оборачиваясь, чтобы еще раз посмотреть на сверкавший на солнце образец военной техники. Водитель довез ее до гостиницы, отсчитал сдачу, хотя Вика намеренно дала больше, и встал рядом со своей машиной, с удовлетворением и чувством выполненного долга уставившись на линию горизонта.

Вика вдруг почувствовала себя плохо – опять подкатила тошнота и слабость, ноги стали ватными. Она зашла в вестибюль, где охранник, с которым она здоровалась дважды в день, проверил у нее карточку гостя и попросил пройти через металлоискатель. Спорить бесполезно, проще согласиться.

В номере было душно. Кондиционер работал «через не могу». Вика открыла пошире окно и выглянула наружу – на набережной гуляли люди. Из громкоговорителя доносился очередной бравурный марш. Вика взяла мобильный телефон и набрала номер.

– Бабуль, это я, ты как там?

– Ты за этим позвонила? – спросила бабуля.

– Мне плохо что-то, – призналась Вика.

– Я знаю. Не нужно было тебе туда ехать. Потерпи, Викуля. Скоро вернешься домой. Я тебя жду.

Вика давно знала, что ей проще разговаривать с бабулей именно по телефону. Слушать ее завораживающий ласковый голос, слышать, как она щелкает зажигалкой, прикуривая сигарету, или отставляет кастрюлю с плиты. Этой магией телефонных разговоров она очень дорожила и боялась ее разрушить. Когда она приезжала к бабуле в гости, никаких разговоров не получалось. Они или сидели молча, или обсуждали погоду и незначительные новости. А по телефону, не видя друг друга, могли говорить обо всем. Точнее, бабуле даже не нужно было ничего рассказывать – она все чувствовала заранее и отвечала на Викины вопросы прежде, чем та успевала их задать.

– Бабуль, а что там у вас с дедушкой произошло? – спросила Вика.

– Зачем тебе это сейчас? Ничего особенно не произошло. Обычная жизнь, вот что произошло. Почему ты спрашиваешь?

– Просто так. Я чувствую, что-то случилось. Но не хочешь, не рассказывай.

– Не хочу. Нечего рассказывать.

В этот момент у Вики в номере зазвонил телефон.

– Бабуль, я тебе перезвоню, ладно? Целую.

Вика подняла трубку и услышала голос женщины с регистрации.

– Вас тут ждут, – сказала женщина.

– Кто?

– Мужчина. Просил, чтобы вы спустились. В баре сидит.

– Какой мужчина? У меня здесь нет знакомых.

Но администратор уже положила трубку. Вика нехотя встала с кровати и спустилась на лифте вниз.

За столиком в баре сидел только один мужчина – пожилой, в строгом костюме. Перед ним стояла бутылка воды. Вика нерешительно подошла к нему и спросила:

– Простите, вы меня ждете?

– Виктория? – переспросил мужчина.

– Да.

– Внучка Петра?

– Да.

– Зачем вы приезжали и спрашивали про меня? Что вам нужно?

– Я про вас не спрашивала.

– Мне звонили по вашей просьбе. Зачем? Что вы хотите?

– Я никого не просила. Мне ничего не нужно. Приехала на могилу к деду. Найти. Вот и все. А вы кто?

– Захаров Дмитрий Иванович.

– Вы друг моего дедушки? Про вас говорила женщина с кладбища!

– Лариса? Так и знал, что это она. Язык без костей!

– Да, бабуля тоже говорила про какую-то Ларису! А кто она? Расскажите. Понимаете, я дедушку совсем не помню. Просто хотела узнать, каким он был человеком.

– Интересно, почему вы не знаете о своем деде? – Мужчина был явно раздражен.

Вике он совсем не понравился. Неприятный, злой.

– Просто бабуля не любит вспоминать прошлое. А дедушка давно умер. Бабуля хотела приехать на его могилу, но она уже в возрасте, ей тяжело.

Дмитрий Иванович хмыкнул.

– Зачем вы приехали? – спросил он строго.

– Я же вам сказала – на могилу к деду. Вы можете мне что-нибудь рассказать? Вы ведь учились вместе и работали. Так сказала женщина, которая была на кладбище.

– Много лет прошло. Мы никогда не дружили. Просто были знакомы. У нас в поселке все друг друга знают. Ничего я вам рассказать не могу. Не помню.

– А бабуля? Вы знали мою бабушку?

– Видел. Красивая женщина.

– Да… – кивнула Вика, понимая, что больше ничего не услышит. И у этого Захарова случился внезапный приступ амнезии.

Дмитрий Иванович едва заметно пожал плечами – мол, а что еще ты ожидала услышать?

Вика разглядывала этого человека, сидящего напротив, и пыталась угадать, что он вспоминает, о чем думает, какие отношения связывали его с ее покойным дедом и что он так тщательно скрывает. Неужели он ровесник ее дедушки?

Здесь, в этом городе, возраст людей никогда нельзя было угадать. Это Вика заметила еще по регистраторше, которую поначалу приняла за женщину лет сорока, но позже, увидев ее под березой с сигаретой, решила, что она совсем еще молодая. Здесь еще молодые женщины выглядели значительно старше своих лет, но потом как будто замораживались, и время было над ними не властно. Годы шли, а они не менялись. И любой из них можно было дать и сорок, и пятьдесят, и семьдесят. А мужчины седели уже после тридцати.

Дмитрий Иванович, наверное, в молодости был привлекательным мужчиной. Его внешность портила раскроенная надвое верхняя губа с огромным шрамом, который не скрывали даже усы, отпущенные явно специально. По поведению, манере речи можно было сказать, что Дмитрий Иванович пользовался уважением и привык даже к некоторому почитанию. Во всяком случае, на мир он смотрел снисходительно, свысока, а Вика вызывала у него скорее чувство досады – она доставила ему беспокойство, так ненужное и излишнее в его годы. Чувствовалось, что он привык командовать и ждал, что каждое его слово будет воспринято как приказ. Но было еще что-то, чего Вика не могла объяснить словами. То ли страх, который Захаров рассчитывал увидеть в ее глазах, то ли беспрекословное повиновение ему.

– Вы из-за меня сюда приехали? – спросила Вика и сразу же поняла, что вопрос бестактен.

– Нет, у меня дела были в городе, – ответил Дмитрий Иванович резко. – Всего хорошего. И больше я прошу вас меня не беспокоить. И не нужно подсылать ко мне людей.

– Но я же никого не подсылала! – воскликнула Вика.

Дмитрий Иванович встал из-за стола, еще раз, брезгливо, как показалось Вике, посмотрел на нее и пошел к выходу. Она почувствовала, что Захаров был недоволен тем, как прошла их встреча. Чего он ожидал? Что она испугается? Будет оправдываться? Вика осталась сидеть, не зная, что и думать. Зазвонил ее мобильный.

– Да, бабуль, – ответила Вика.

– Ты где? – Бабуля была явно обеспокоена.

– В баре гостиницы. Приезжал Дмитрий Иванович, который Захаров. Не знаю зачем. Я так и не поняла. Он странный какой-то.

– И что он тебе сказал?

– Ничего. Что дедушку плохо знал, едва знаком, а ты была красавицей. Потом у него тоже случился острый приступ амнезии, как и у всех вокруг.

– Ха, а что им еще остается? – Судя по голосу, бабуля была рада. – Ну и как он выглядит?

– Нормально. Обычный пожилой мужчина. А что у него с губой?

– Это я ему губу пресс-папье разбила. – Бабуля была явно довольна и даже возбуждена.

– Как ты? За что?

– Было за что. А еще я ему однажды в ящик стола ужей подложила. Он до жути змей боялся. Представляешь, открывает ящик, а там клубок змей шевелится. Его потом еще целый месяц трясло. Он за стол старался не садиться. Секретаршу просил документы из ящиков доставать. Вздрагивал от каждого шороха. – Бабуля получала удовольствие от воспоминаний. Вике даже стало страшно. Такой она бабулю никогда не знала и не слышала. Как будто чужая.

– Бабуль, Захаров специально звонил жене водителя, который меня тут повсюду возит. Давид его зовут. Так вот жене Давида Захаров сказал, что дедушка уехал из поселка из-за тебя. Что вы сбежали. Потому что… – Вика не могла повторить бабуле то, что сказал Захаров.

– Потому что я была шлюхой? – бабуля засмеялась. – Господи, ну он совсем не изменился. Как был гадким, мерзким, трусливым и никчемным существом, так и остался. Даже фантазия лучше не стала. Сволочь. Зря я ему тогда голову не разбила!

– Бабуль, я не хотела тебя расстраивать, – сказала Вика, которая чувствовала, что бабуле тяжело дается этот разговор.